Юра потом высказывал свои "фе", и мне и маме. После года участия в боевых действиях ему было противно снова белить бордюры, так мы называли отрыв личного состава на различные хозяйственные вопросы.
При планировании боевых действий я старался максимально продумывать все, казалось бы мелочи. Помнил науку Р.П. Мосолова - "три П". И железное правило - ни кто и ни когда, не должен знать, куда ты идёшь. У меня был показательный случай.
Планируя большие операции в провинции Саманган, мы привлекали подразделения цирандоя. Советниками там были наши ребята милиционеры. Старшим у них был полковник милиции, фамилию, к сожалению, не помню, начальник уголовного розыска с города Макеевки. Это, по сути, пригород Донецка. Так, что мы с ним почти земляки, у меня туда, после увольнения отца в запас, уехали родители.
Кстати он, зная, что я люблю хорошее вино, привёз из отпуска две бутылки шампанского на основе вина Каберне. Я больше такого никогда и нигде не пил.
Взаимоотношения у нас с ними были прекрасные, полная слаженность при проведении операций. Да и командир батальона цирандоя майор Махмуд, был толковый и храбрый офицер.
О проведении операции они узнавали только тогда, когда она уже началась. Наш отряд или уже шёл в район проведения спецмероприятия или даже уже находился на месте.
Начальник разведки отряда ехал в г. Айбак, и ставил задачу руководству батальона цирандоя. Часто мы их поднимали часа в 4-5 утра по тревоге и вперёд на выполнение задачи.
Получалось так, что некоторые афганские офицеры не успевали прибыть в казарму, и батальон уходил без них. Наш милицейский начальник попросил меня, чтобы я заранее, с вечера предупреждал его о предстоящей операции. На что я сказал, что это невозможно, так как всё сразу будет известно душманам. Он меня заверил, что знать будут только советские офицеры.
Мы разработали две операции в разных районах и об одной сообщили заранее нашим советникам при цирондое. Стою я на дороге около нашей колоны, ждём афганцев, подъезжает Махмуд и в руках у него карта с нанесенной нашей операцией. Я понял, что случилось то, что я и ожидал, об операции знают все, включая торговцев на базаре. Вручил ему карту с другой операцией, поставил задачу и, развернув колону, мы убыли выполнять резервную задачу.
Я никогда не ставил колону головой в ту сторону, в которую собираюсь идти, противник не должен знать, куда я пойду, иначе будут мины.
Благополучно выполнив задачу, мы вернулись в лагерь без потерь. Через два дня через ХАД поступила информация, что нас, если бы мы стали выполнять первую задачу, ждало 4-и километра минированной дороги. После этого наша милиция согласилось, что лучше ничего не знать и оставаться целым.
По этому вопросу у нас была ещё одна проблема. При Саманганском ХАД-е был советник от КГБ, полковник. Он требовал, чтобы я согласовывал с ним все операции. По той же причине, я отказался это делать. Куда он только на меня не писал. Обосновывал это тем, что он ведёт переговоры с бандами, а мы их бьём и мешаем ему, работать. И то, что у него в бандах есть свои люди, а мы можем и их зацепить. На это я отвечал то, что если я буду давать ему информацию, куда я иду, то цеплять уже будут моих солдат, а они мне дороже, чем какие-то виртуальные информаторы. В штабе Армии меня поддержали, но врага я себе нажил.
Где-то в это же время, к нам из Ташкента, приехала комиссия, в составе двух полковников, медиков. Они приехали разбираться, на каком основании в отряде делаются полосовые операции. Такие операции делаются только в медсанбате дивизии. Но когда они посмотрели нашу медицинскую базу, и увидели, какой у нас штат врачей, были приятно удивлены. Они считали, что мы обыкновенный мотострелковый батальон. А у нас по штату были: старший врач-хирург, врач-анестезиолог и всё необходимое оборудование. Не было только операционной сестры. Сколько я не пытался её выбить, ни чего не вышло, по штату не положено. Вот ещё один вопрос к тем, кто делал штат. Наши медики подготовили себе двух солдат, и те помогали им при проведении операций.
В одном из вагончиков мы оборудовали реанимационную палату. И как я уже писал, один из тягачей МТЛБ был переоборудован для проведения операций прямо на поле боя.
Хирургом был старший лейтенант Бегишев Э.Ф., безусловно одаренный человек, скольких он солдат спас. А вот сам не уцелел, погиб на одной из операций летом 1983 года, при подрыве МТЛБ. Это была его последняя операция перед отъездом в Союз. Он поехал показать сменщику, как надо работать в полевых условиях. Они погибли оба, один на своей последней операции, другой на первой.