какое то время возвращается уже с грузовой машиной, из которой тут же начинают выгружать мангал для приготовления шашлыка и конечно вино. Командир полка пытался протестовать, но председатель колхоза в категоричной форме заявил, что военные приехали на их земли, значить они их гости. А если они откажутся от угощения, значить его оскорбят. А если они его оскорбят, он не разрешит проводить на своих землях, ни
каких учений. Вот такая логика. Пришлось принять угощение.
Ученья следовали одни за другими, страна не жалела денег на подготовку своей Армии.
Перед выходом полка был курьёзный случай. Один из прапорщиков, местной национальности, решил увильнуть от учений и остаться в полку. Но ни каких законных оснований не было. И он стал ходить донимать начальника медицинской службы полка, чтобы тот сделал ему освобождение по болезни. Просил написать любую болезнь, лишь бы на учения не ехать. Так уже достал врача, что тот и написал ему любую.
Когда начальник штаба полка, на совещании в клубе части зачитал, что было написано в медицинской книжке, несколько минут продолжался гомерический хохот. Прапорщик не очень хорошо владел русским языком, да видимо и не пытался разобрать каракули врача, а сразу побежал к комбату за освобождением. Диагноз был следующий: "Сифилис в запущенной стадии. Заболевание получено при сношении с крупным рогатым скотом".
Кстати, при подготовке к этим учениям, я чуть не оказался за бортом академии. Я уже говорил, что учился заочно и согласно приказа МО СССР заочнику было положено в месяц, 5 или 6 свободных от службы вечеров, рабочий день то не нормированный, и толи один толи два свободных дня. Они давались для написания контрольных работ. Но никогда и не кому они не давались, выкручивайся, как можешь.
Если идёт нормальная боевая подготовка, то время выкроить можно. Здесь череда всяких учений, а у меня висит семь не выполненных работ. Нужно срочно прогонять все батальоны с боевой стрельбой. Командир полка полковник Гришин, сказал мне, чтобы я подготовил полк к учениям, а на учения он меня не возьмёт, оставит старшим в полку, и я спокойно сделаю все работы.
Сказано, сделано, я месяц не вылезал с полигонов. Полк стоит на строевом смотре перед отправкой на ученья, смотр проводил командир дивизии, и тут он увидел меня на левом фланге во главе военнослужащих остающихся для несения службы. Приказ командира полка был отменён, и меня отправили на учения. Никакие мои доводы, что тем самым я оказываюсь за бортом академии, комдива не убедили, очень он меня любил.
Сразу по окончанию учений командир полка отпустил меня, и я на машине убыл в полк. Пока полк четыре дня грузился в эшелоны и совершал марш в Батуми, я успел сделать контрольные работы.
Спасибо командиру полка, что отпустил меня в академию на сессию без вызова. Дело в том, что тех, кто во время не представит контрольные работы, на сессию не вызывают.
Я приехал в академию, а меня нет ни в одном списке на сдачу экзаменов и зачётов. Мои контрольные работы пришли только спустя пять дней, после моего приезда в академию. Дело в том, что все работы были секретные, и я не мог их взять с собой, они шли специальной почтой. Но все преподаватели, выслушав мои объяснения, шли на встречу и дописывали меня в списки, сессию я сдал. Уже после сдачи всех контрольных и зачётов меня вызвали к начальнику курса и объявили, что я отчислен, он и не знал, что сессия мной сдана.
Пришлось ехать в Москву, учились мы в учебном центре академии в г. Наро-Фоминске. Начальник факультета и говорить со мной не стал, не представил во время работы значить должен быть отчислен. И тогда я обратился за помощью к полковнику Пилипенко, я уже писал об этом человеке, заместителе начальника разведки ТуркВО. Мы с ним здорово поругались при вводе отряда в Афган. Я знал, что он работает преподавателем в академии.
Пилипенко, подробно расспросив меня, повёл к начальнику факультета, они были с ним в дружеских отношениях. По дороге прихватил с собой ещё одного преподавателя для поддержки. Зайдя к генералу, он сказал: "Ты, что Петя, охренел? У мужика три ордена, а ты его за борт". Тот начал говорить, что у меня сессия не сдана. Я показал зачётку. Тогда Пилипенко уже обращаясь ко мне: "Ты чего стоишь, уши развесил. Бегом за коньяком". Так моё высшее военное образование было спасено.
Вообще сессии в академии были вторым отпуском. Учёба мне давалась легко, за диплом с отличием я бороться не собирался. И поэтому здорово не надрывался. Хотя были моменты, что и здесь я с преподавателями спорил, за что и был бит.