Так получилось, что мы со своими ближайшими родственниками стали гражданами разных стран. На Украине у меня жил отец, сестра, здесь была похоронена мама. На Украине проживали все родственники жены. А в России оказалась моя дочь от первого брака Виктория, она была замужем за офицером, жили они в Калининградской области. Брат с семьёй в Тоцке. Ну и последнее, если бы уехали все, такие как я, то Россия от этого только бы проиграла, ведь нас здесь четверть населения страны.
В январе месяце мы приняли присягу на верность народу Украины. В Москве началась истерия. По телевиденью шли передачи о том, что офицеры принявшие присягу, и не только на Украине, отщепенцы и предатели. Но господа, то государство, которому мы присягали, исчезло с политической карты, и не по нашей вине. Мы остались там, где нас бросили. И присягали мы не туркам и не французам, а своему же народу, правда, уже только части того народа, которому присягали раньше, то есть мы её просто повторили в новых политических условиях. И кто же нас клеймил.
В одной из телевизионных передач выступал генерал с Главного Управления кадров уже Российской Армии, как раз тот, который и при советской власти не мог найти мне вакантное место, фамилию называть не буду, пусть спокойно спит. И в самом начале окончательного развала, после Беловежской Пущи, когда я писал в министерство обороны письма с просьбой о переводе и готовности ехать в любую горячую точку России в качестве военнослужащего Российской Армии, именно из этого ведомства мне присылали ответы с отказами.
Ну и исторически, фразы, что офицер присягает один раз, бред. Офицеры Русской Армии присягали каждому новому царю-батюшке.
В течение нескольких лет я пытался уйти из военкомата. Было несколько попыток перевестись в Россию, это и письма в МО России, о которых я уже говорил. И звонки Манченко В.А., он в это время руководил всем спецназом России. Уже вроде бы и должность нашли, но опять сорвалось.
Тогда вышел на своего товарища ещё по Чирчику, Александра Чубарова, он в это время занимал должность заместителя министра обороны Таджикистана, но и здесь не сложилось.
Сделал попытку перейти в Армию Узбекистана, позвонил своему бывшему подчинённому, тоже по Чирчикской бригаде Гафуру Тешаеву, он уже служил в должности начальника разведки Узбекской Армии. Но здесь мне сказали, что для перевода нужны веские основания. А какие у меня основания, хочу быть офицером, а не чиновником, вот и все основания.
Тогда я считал, что какая разница, в какой Армии, какой бывшей республики служить. Никогда бы не пошёл в прибалтийские, они ни когда нашими и не были, и в закавказские, эти между собой воевали, а кто более свой, определить не возможно. Я оставался быть советским офицером, таковым являюсь и сейчас.
Приднестровье.
В конце июня начались боевые действия в Приднестровье. Как советский офицер, что я должен был делать? Ехать и помогать Приднестровью. Но я служил в армии, просто так не сорвёшься, и не поедешь. Написал рапорт с просьбой о предоставлении отпуска, но с 1 июля в армии начинался летний период обучения и меня конечно не отпустили. Через две недели его всё-таки подписали, и я, не смотря на протесты жены, убыл в Тирасполь.
По приезду устроился в гостинице "Турист", мы с женой отдыхали здесь по путёвке летом 1983 года, и отправился на приём к командующему республиканской гвардией Приднестровья.
Командующий, полковник, афганец, по национальности румын. Вот вам парадоксы того времени. Молдавские националисты требовали присоединения Молдавии к Румынии, а советский полковник, румын, воевал за Приднестровскую республику. Более того, его сын, старший лейтенант Советской армии, командовал одним из батальонов республиканской гвардии Приднестровья.
На боевые действия я опоздал. Выслушав меня, командующий отправил в батальон спецназ, с задачей помочь в организации хода боевой подготовки. Батальон находился на одной территории со штабом. Командовал им подполковник Александр Аскеров, мы сразу нашли с ним общий язык.
Задача была, в кратчайший срок сделать батальон способным выполнять специальные задачи. Мужества и отваги у мужиков хватало, а вот профессиональных качеств, да ещё и как разведчиков специального назначения, было маловато. Почему мужиков, да потому, что в этой войне воевал народ. В подразделениях Республиканской гвардии практически не было профессиональных военных, мужики от станков и от земли. В обеденное время можно было наблюдать такую картину. Стоит часовой, походит женщина, достаёт из сумки кастрюльки и начинает его кормить. Оказывается, жена принесла мужу обед. Почти всё мужское население ходило в камуфляже. Воевали все, поэтому и выстояли.