Когда всё уже было решено, и я сидел и ждал, когда меня заберут в отдел, заместитель Раевского, фамилию, к сожалению, не помню, сказал мне, что я боевой офицер и опять попаду в чиновники, нет ли у меня желания послужить в войсках, и предложил должность командира аэромобильной бригады Болградской дивизии. Я, конечно, согласился и меня отправили в Одесский военный округ на беседу с Командующим.
Командующим был генерал-полковник Шкидченко, но его на месте не было. Со мной побеседовало несколько человек, включая командира Болградской дивизии. Он стал меня отговаривать, его понять можно, видимо он кого-то уже наметил, а тут вмешивается министерство обороны. Сказал, что бригада сложная, все батальоны на БМД.
Дело в том, что к этому времени техника, оставшаяся от Советской Армии, сильно поизносилась, и в эту бригаду со всей Украины собрали БМД, которые ещё можно было эксплуатировать. Остальные бригады были на своих двоих.
Я ему ответил, что у меня в полку в Германии танков было чуть меньше чем в этой бригаде БМД, а ещё три батальона на БМП и два дивизиона, артиллерийский и ПВО, так что бронетехники больше чем у него в дивизии. Как мне помнится, он остался нашим разговором, не доволен.
Прибыл Командующий, меня представили ему. Шкидченко выслушал и сказал, что я четыре года прокомандовал полком, а бригада тот же полк, и даже несколько меньше полка. И что, если я не очень рвусь в столицу, то он после окончания учебного года, это конец ноября, назначит меня на должность заместителя командира дивизии.
Дело в том, что в Киеве было сказано, что если мне должность не подойдёт, я могу возвращаться к Раевскому.
Конечно, я сразу согласился, сбывалось то, что я хотел. Позвонив в Киев, я отказался от должности в министерстве обороны.
Но, к сожалению, слова Командующего остались словами, ни кто обо мне даже и не вспомнил.
В начале декабре 1995 года. Мы получили письмо Командующего округом Шкидченко, в котором он обращался к офицерам с просьбой, повернутся к солдатам лицом. Дисциплина в войсках была отвратительная. Солдаты не хотели служить, за уклонения от службы к ответственности практически не привлекали. Боевой подготовки в полном объёме также не было. Офицеры нищенствовали, не побоюсь этого слова, каждый, где мог, подрабатывал. Армию разворовывали и растаскивали. Солдат кормили отвратительно. Заместители по тылу частей ездили по стране в поисках продовольствия, централизованные поставки срывались. Не было денег не на горючее, не на боеприпасы.
Когда мне надо было с призывниками провести стрельбы в авиационной бригаде Александрии мне сказали, что если есть деньги, покупайте боеприпасы, нет, извините самим стрелять не чем.
Я сел и написал Командующему ответ.
Прошло недели две, звонок из облвоенкомата. Шитов, всегда спокойный и сдержанный, говорил с помощью не нормативной лексики. Не в мой адрес, а так для связки слов. Его интересовало, что такое я написал Командующему, и почему меня разыскивает начальник штаба округа генерал-лейтенант Кузнецов.
Я ему объяснил, что всё, что написал моё видение проблем имеющих место в армии, и причин, почему они возникли. Он приказал мне срочно выйти на Кузнецова. Когда я дозвонился, первое, что он меня спросил, я ли писал письмо. Когда я подтвердил, сказал, что в принципе, он со всем мною изложенным согласен, но зачем же писать про штык в зад президенту и парламенту.
Поняв, что вырваться из военкоматской системы не удаётся, в апреле 1995 года я написал рапорт на увольнение. В мае отлежал в госпитале в г. Кременчуге и затем целый год ждал, когда меня уволят.
Люди цеплялись за любую возможность продлить свою службу в военкоматах области, а меня не отпускали по совершенно не понятным причинам. Я хотел уволиться как можно скорей, ребята нашли мне в Киеве работу в охранной фирме, и я боялся, что могу пролететь с трудоустройством.
Время было тяжёлое, как я уже говорил, что зарплата была нищенская, да и давали её не всегда вовремя. С продовольственным пайком также были задержки. Помню, как-то привезли в военкомат мясо, меня позвал прапорщик посмотреть, что мы будем кушать. На говяжьей туше стояло клеймо - 1954 год. Мы проедали стратегические запасы Советской Армии.
Чтобы хоть как-то поддержать материальное положение семьи, я во время отпуска и в 1995 и 1996 годах работал в Киеве в охранной фирме. Помню, как впервые за последние годы я смог жене на 8 марта подарить достойный подарок.
"К пятидесяти годам некоторые честные люди начинают
нервничать: "А стоило ли"? Хочется взбодрить их криком:
"Держитесь, братцы, уже не так много осталось"!