Несколько раз, отработав приёмы захвата пленного, я решил отработать этот вопрос в максимально приближённых к боевым условиям. Роту выдвинул к гарнизонной комендатуре и положил в цепь.
У комендатуры стояла машина в кабине, которой сидел водитель. Я поставил трём сержантам задачу взять его в плен, они умели это делать профессионально.
В роте было процентов тридцать солдат осеннего призыва, то есть прослуживших не более двух месяцев, я хотел, чтобы они посмотрели, как реально работают профессионалы.
Когда группа захвата выдвинулась к комендатуре. И уже вытащила водителя из кабины, засунув в рот ему газету "Комсомольская правда", другого кляпа под рукой не было. В этот момент из здания комендатуры неожиданно вышли ещё два солдата. Группа захвата прихватила и их.
Надо было видеть эту картину. Идут три сержанта, и каждый за шиворот тащит пленного. Которые были да такой степени перепуганы, что их даже не понадобилось связывать. Ни какого сопротивления они не оказывали, и только причитали: "Ребята не бейте нас, мы ничего не знаем".
Как потом оказалось, это были патрульные из авиационной части. Они не поняли, кто их захватил. В тот год была снежная, холодная зима. И все наши солдаты, были одеты в зимнею меховую спецформу, стального цвета. Естественно без знаков различия.
Пленные несколько успокоились только тогда, когда увидели меня, на мне была шинель со знаками различия.
Допрашивать я их не стал, побоялся, что у кого-нибудь будет сердечный приступ. Когда мы их отпустили, извинившись, они, забежав в комендатуру, минут пять не могли ничего сказать, заикались и лепетали про каких то гражданских с автоматами.
На следующий день нас вычислили, это было сделать несложно. Кто такое может сделать? Только спецназ. А затем проверили в бригаде, у кого были ночные занятия. Манченко вызвали в штаб бригады, а мы все сидели и ждали своей участи.
Вернувшись, ротный сказал, что Мосолов Р.П. приказал сержантов, участвовавших в захвате, поощрить за хорошую профессиональную подготовку, а мне ждать взыскания от начальника гарнизона. Через неделю пришёл приказ, где мне был объявлен строгий выговор "За грубое нарушение требованию Устава гарнизонной и караульной служб ВС СССР, выразившейся в нападении на наряд комендатуры".
Но это нападение имело и позитивные последствия. Вокруг комендатуры срочно возвели бетонный забор, а у входа поставили часового с оружием, до этого он стоял внутри здания.
В последствии я получил от начальника гарнизона две благодарности. Как было сказано в приказе: "За энергичные действия по наведению порядка в гарнизоне, будучи дежурным, по караулам". А перед этим даже пару месяцев был, временно, помощником коменданта. На этой должности неплохо поставил удар, часто приходилась выезжать по ночам, утихомиривать всякую сволочь.
Весной в бригаде всегда проходило ответственное мероприятие, прыжки с парашютом. Длились они, как правило, недели две. Это было самое любимое время всего личного состава бригады. Были, конечно те, кто боялся прыгать, но их было единицы.
Прыжки ещё были летом, осенью и зимой. Но март для прыжков был самое благодатное время. Выпрыгиваешь, а внизу красотища, все поля и сопки в плотной густой траве, и море тюльпанов. Когда до земли остаётся метров триста, начинаешь ощущать не с чем не сравнимые запахи. Дурманящие, перемешанные запахи, цветов, травы, самой потревоженной земли. Да и земля, ещё не успевшая высохнуть под палящим азиатским солнцем, мягкая, нежная, ласковая принимает тебя без удара. Кувыркнёшься по ней пару раз, после приземления, и вставать не хочется, такая благодать. Так как у меня всегда был большой вес, я никогда не делал попыток устоять на ногах. Можно ноги сломать. Поэтому я всегда делал кувырок вперёд.
Фото перед прыжком, крайний слева Стодеревский И.Ю.
А летом посидишь на аэродроме часа два-три, навьюченный парашютом. Ожидая своей очереди для посадки в самолёт. Всё это при температуре за сорок градусов в тени, сидеть то приходится не в тени, а прямо у взлётно-посадочной полосы. Да и при приземлении тебя уже встречает не земля матушка, а какая та железобетонная стерва, которую и лопата не берёт. Шарахнешься об неё, такое ощущение, что ноги от удара через плечи готовы вылезти. Вот и покувыркайся на ней. Один кувырок и сразу на ноги, всё вокруг в верблюжьей колючке. Тоже самое осенью. Ну а зимой всё-таки холодно.
С прыжками связано очень много смешных и не очень смешных историй. Вот несколько из них.