Но я повторяю, отказчики были очень редко, и офицеры и солдаты рвались на прыжки. Помню на прыжках случай. Солдат с моей группы, казах по национальности, фамилию, к сожалению, не помню. При открытии парашюта попал ногой в стропы, и завис головой вниз. И сколько ему снизу не кричали по мегафону, чтоб он освободил ногу, а слышимость в воздухе отличная. Он так ничего не предпринимал. Это был его первый прыжок, он думал, что всё нормально, тем более, что видел над собой полностью раскрывшийся купол. Так и приземлился головой в низ. Мы думали ну всё, сломал себе позвоночник. Когда подбежали к нему, он уже стоял на ногах с окровавленным лицом. Всё обошлось, травма была только одна, разбитый нос. Когда кто-то из офицеров спросил его, будет ли он после этого прыгать с парашютом, он ответил на ломаном русском языке: "Да, канэшно, ми же диверсант".
И здесь мне хочется привести слова первого командующего ВДВ, основоположника этого рода войск, Героя Советского Союза генерала армии В.Ф.Маргелова: "Тот кто ни разу не покидал самолёт на большой высоте, откуда города кажутся игрушечными, кто ни разу не испытывал страх и радость свободного падения, свист ветра в ушах, тугую струю воздуха, тот никогда не поймёт гордость и честь десантника".
Я тоже один раз приземлился не очень удачно. Был сильный ветер. Бросали нас на пахоту, но это не означает, что нам было мягко приземляться. Как раз на оборот. Осень, вывороченная плугом земля как бетон, и ни одного метра ровной площадки. Ноги переломать можно. Я при приземлении, во время кувырка, головой разбиваю большущий глиняный валун. Хорошо, что на голове была каска. Звёздочки в глазах не прыгали, но минут десять, я по край сопок видел широкую фиолетовую полосу.
Как-то уже в Закавказье, я приземлился, на чей то огород, земля такая же, как бетон. Стою, матерюсь, почём свет. Подбегает грузин, хозяин, спрашивает: "Что случилось? Чем помочь?". Я на него буром: "Почему огород не вскопан?". Он с начало ошарашено посмотрел на меня, а потом, улыбаясь, насыпал пол парашютной сумки огурцов.
Вообще то я любил прыжки на воду. Уселся в подвесной системе поудобней. Расстегнул ножные обхваты, а перед самой водой и грудную перемычку. Плюхнулся в воду, парашют улетел, его подберёт специальная команда, а ты не спеша, плывёшь к берегу. Благодать. Правда и здесь у меня была проблема.
В 1974 году я был назначен начальником парашютной команды бригады. Это так, общественная нагрузка, ответственность за мою группу с меня ни кто не снимал. Так вот был я с парашютной командой на сборах в городе Каратау, южный Казахстан. И там мы прыгали на водохранилище. Всё было нормально, но при приводнении я не успел отстегнуть грудную перемычку. В обычных условиях это ерунда, отстегнуть потом можно и в воде. Но во время прыжков был сильный ветер. Меня подхватило ветром и потащило по воде. Получилось так, что я лицом резал волну. Голову задрать назад было невозможно, мешала каска. Расстегнуть грудную перемычку тоже не получилось, она была натянута как струна. Я уже начинал захлёбываться, как вдруг мне пришла в голову простая мысль. Я взял и перевернулся на спину. Дышать стало свободно и ничего делать не надо, парашют тащил меня как моторная лодка. Так и выехал на берег. Здесь же на этих сборах у меня дважды не раскрывался парашют, но об этом позже.
Ещё у нас были ночные прыжки, это неповторимое зрелище. Когда ты висишь один в ночном небе. Только ты и звёзды. Земли не видно, в низу сплошной чёрный океан. Товарищей не видно, только не большие тёмные пятна на звёздном небе. И тишина. Такой тишины на земле не бывает. Разговаривать можно спокойным голосом и на расстоянии 300 метров тебя будет слышно. У меня на парашютной каске был написан девиз: "Spiritus flat ubi wulit", что означает: "Дух веет, где хочет". Этот девиз очень подходил к таким моментам, парения в ночном небе. А вот с приземлением проблемы. Землю не видно и не понятно года надо сгруппироваться. Думаешь ну вот, сейчас будет земля, сгруппировался, ноги вместе, весь напрягся, а земли нет. Только расслабился, а тебя шарах об землю. Поэтому мы ночью предпочитали прыгать с ГК-30. Это грузовой контейнер на 30 кг. Он цеплялся десантнику снизу на подвесную систему. После открытия парашюта надо было отстегнуть застёжку, и он повисал на десяти метровом фале. Отстёгивать надо было обязательно, так как при приземлении он мог сломать десантнику ноги. Хотя были случаи, не сумев отстегнуть застёжку, приземлялись благополучно вместе с ГК. С ним в обязательном порядке прыгали все радисты, в ГК укладывалась радиостанция. Но и все остальные солдаты, и офицеры были обязаны сделать с ним несколько прыжков. Чем он хорош при прыжках ночью. Как я уже писал, КГ болтается под парашютистом на десяти метровом фале, и поэтому первым плюхается на землю. Так, что у десантника есть буквально одно мгновение сгруппироваться, но этого достаточно.