Ставилась свечка, дневальный следил, чтоб пламя было жёлто-синего цвета. Это означало, что в пещере есть кислород в достаточном количестве. Если пламя свечи окрашивалось полностью в жёлтый цвет, дневальный, подняв плащ-палатку на входе, проветривал пещеру. Было достаточно тепло, ребята, подстелив меховое обмундирование, спалив одних тельняшках. К утру потолок пещеры, от дыхания, становился твёрдым и обледенелым. И главное, не было видно, где находятся группы. Весь овраг был занесён снегом.
Такое оборудованное для отдыха место называлось днёвкой, разведчик отдыхает только днём, а работает ночью. Все передвижения только ночью.
При выполнении задачи было проще. Здесь командир сам решал, где отдыхать, и где оборудовать днёвку. Главное, это то, что разведчик должен хорошо отдохнуть. Потому как, не известно, какие задачи ещё его завтра ждут. При выполнении поставленных задач приходили радиограммы, командование перенацелевало группу на выполнение других задач.
Помню как часа в три ночи, в горах мы вышли на кошару. Это место где ночует стадо баранов. Есть крыша, стены, и проёмы для окон и дверей, а их самих нет и в помине. Бараны длинношерстные, тёплые и мягкие. Это мы поняли тогда, когда я приказал укладываться спать между ними. Солдат переводит автомат на грудь, сохранность оружия, спать можно только на автомате. И прыгает между баранами, они раздвигаются и дают возможность лечь. После того как человек лёг, бараны смыкаются, и человека совершенно не видно. Наплевать, что спать приходится на бараньем помёте. Он не пачкается. Главное то, что тепло.
Утром, когда пастух пришёл поднимать стадо, его чуть удар не хватил. Ну, представьте себе, вы спросонья поднимаете своё стадо. Крикнули на баранов, и вдруг среди них, поднимается 12 вооружённых человек. Любому дурно станет. Тем более, что как я говорил, форму мы носили без знаков различия.
Местное население к нам относилось очень хорошо. Идёшь с группой. Промокли все, промёрзли. На пути домик пастуха. Глубокая ночь. Подходишь к домику, стучишься с просьбой, чтоб хозяин пустил переночевать Зимой на занятиях по тактико-специальной подготовке.
в сарай, нам большего ни чего и не надо. И тут начинается. Хозяин поднимает на ноги весь дом. Женщины начинают готовить разнообразные кушанья. А нам, ну совершенно не до еды. Устали и хотим спать. Но теперь всё придётся ждать, пока хозяин нас накормит, и только после этого можно будет завалиться спать. После трапезы начинают таскать тёплые ватные одеяла. Они в доме лежат в углу стопкой до 20 штук. Говорю, что нам ничего не надо, у нас меховое обмундирование, главное, чтобы было, где лечь, и чтобы за шиворот не капало. Бесполезно. Настойчивое гостеприимство.
На одних из учений, я тогда командовал группой, мы спасли ишака. Группа совершала марш и в одной из низин, где раньше протекал ручей, мы обнаружили ишака ушедшего по самое брюхо в глину. Глина была слегка затвердевшая, и человек мог спокойно по ней пройти, но ишаку, с его маленькими и острыми копытами, пройти не удалось. Животное видимо в западне было уже несколько суток, без воды и пищи.
Ухватившись, все вместе, за круп животного, мы попытались его вытащить, но ни тут-то было. Глина не хотела отдавать добычу, да и ухватится, было не за что. Пришлось делать подкоп под его живот, протаскивать туда плащ-палатку, и только после этого, навалившись всей группой, мы его освободили из плена.
Ишак до такой степени уже изнемог, что ели стоял на ногах, но вы видели бы его глаза. Сколько там было благодарности. Мы отвели его на ближайшую поляну, где была трава, и вылили ему в рот две фляжки воды. Когда уходили, он благодарно помахивал нам хвостом.
4.1.3. Самарканд.
Было и такое, что мы работали как агентурщики. Это уж совсем блатные учения. На учения в купированном вагоне, в отдельном купе. Так как у нас была совсекретная радиоаппаратура и совсекретный документ, ШСН (шифр специального назначения). На троих нам было куплено четыре билета. Проживание в гостинице. На связь с центром выходили прямо из номера гостиницы, антенну выбрасывали через окно на дерево. Вот только питание всё те же пайки.
Но паёк у нас был не такой, как в пехоте. Давали эталон № 5 или № 5, а там и сгущёнка и шоколад. Да и мясные консервы были другие, колбасный фарш и бекон. Вместо хлеба и сухарей были или галеты или хрустящие хлебцы, солдаты у местных мальчишек выменивали на них лепёшки.
Как-то в 1973 году работал я таким, агентурным способом, в Самарканде. Со мной были только двое радистов.