Отобрали, список военкому и он через две недели всех их собирает. С начало индивидуальная беседа, где мы предлагали призывникам идти служить в ВДВ. Дело в том, что комплектация частей спецназа ГРУ осуществлялась только на добровольной основе, но упоминать даже слово спецназ запрещалось, и мы предлагали им идти служить в воздушно-десантные войска. В беседе специально сгущали краски, говорили о больших физических и психологических нагрузках. И если парень, не смотря ни на что, все равно был готов идти служить, его заносили в список. Если человек начинал мяться, что не внятно говорить, он немедленно отбраковывался.
После этого, всю команду пропускали через перекладину. Подтянулся десять раз, годен, не подтянулся, из команды долой. Если молодой человек делает это элементарное упражнение с него можно сделать солдата.
Затем делалось три экземпляра списков. Один мы забирали в часть для контроля, один оставался в военкомате, и третий список отправлялся в штаб округа.
Но это ещё не всё. Все новобранцы проверялись органами КГБ, каждый солдат спецназа имел допуск по форме №2, это как минимум. Затем военкоматами они отправлялись в парашютные клубы ДОСААФ, где совершали по пять прыжков. К сожалению не всегда это последнее условие выполнялось.
Отбирали мы людей не только себе, но и в другие бригады. Приходили нам партии и из других округов. Считалось, что солдат лучше служит, если он дальше от дома. Я думаю, что это ошибочно.
У меня в отряде служили ребята из Ташкента, а человек пятнадцать из самого Чирчика и проблем у меня с ними не было. Первое то, что основная масса их, была мной отобраны по просьбе тренеров спортивного комплекса, куда я ходил на тренировки. Ведь ушёл в армию спортсмен, подающий надежды, и за два года всё своё мастерство растерял. А здесь я три раз в неделю отпускал их на тренировки. И им хорошо и у меня в отряде крепкие парни. Ну а с дисциплиной проблем вообще никаких, нарушил значить на тренировку не идёшь, да ещё от тренера получишь по башке. Но я не помню, чтоб кого-то из этих ребят наказывал.
Сразу по прибытию этих ребят в часть я собрал родительское собрание. Где объяснил, как им повезло, что их сыновья будут служить рядом с домом. Но если они будут нарушать дисциплину и хотя бы попытаются пойти в самоволку, будут отправлены в другой округ. Так, что с родителями я общий язык нашёл. Потом эти парни прекрасно себя показали в Афганистане. К сожалению, помню только двоих, это Шлепетис, КМС по боксу, и Малышев, КМС по пятиборью. Они оба в Афгане, первые полгода, были у меня телохранителями и то, что я оттуда вернулся целым и невредимым и их заслуга. На всех операциях они были рядом со мной. Об одном жалею, что не представил их к наградам, они это заслужили.
Отбирая людей, мы участвовали в эксперименте. Обе роты моего отряда были укомплектованы солдатами одного призыва, только сержанты были разных годов призыва. Это делалась попытка искоренить, так называемые, не уставные взаимоотношения. Первые два-три месяца мы не могли, конечно, конкурировать с остальными подразделениями бригады. Но через полгода ни кто уже не мог составить конкуренцию нам. Мы всех задавили и по боевой подготовке и по спорту. Сплоченность групп и рот были прекрасны.
Если подбор солдат осуществлялся не плохо, то отбора офицеров не было совсем. Просто присылали с училищ и всё, за исключением Ташкентского училища. Став командиром роты, я по приказу комбрига, каждый год ездил отбирать офицеров в родном училище, в 1981 году отобрал и своего брата Юру. При вводе отряда в Афганистан многие из этих ребят пошли со мной добровольцами.
Отсев офицеров осуществлялся, в основном, на уровне командиров групп. Покомандовал два-три года, не тянешь, езжай в пехоту. Но туда они шли, как правило, на должности командиров рот. Командир группы спецназ капитанская должность, так же как ротный в пехоте. И служили они, в основной своей массе, хорошо.