Спустя какое-то время особиста на самом деле поменяли. Вместо него прислали алкоголика с фигурой борца сумо и лицом цвета баклажана. Часто можно было наблюдать картину, как из ворот бригады выезжает мотоцикл, именно такой вид служебного транспорта был у особиста, а в люльке, откинувшись назад, похрапывает контрразведчик. Но зато он никого не доставал.
4.7. Спецкомандировка.
"Довольно гнуться над корытом,
тебе дарованным судьбой, -
есть счастье жить в бой открытом,
я заслужил открытый бой".
В Афганистане уже полгода шла война. Но это была не та война, которая закончилась в 1945 году. Это была война совершенно нового типа. Большие группы мятежников, за полгода ведения боевых действий, в основном были или уничтожены или рассеяны. Они не могли противостоять Советским дивизиям и полкам в открытом бою. И противник перешёл к тактике партизанской войны. Здесь противник везде и негде. Войска, проявляя беспримерное мужество и самопожертвование, воевали так, как требовали уставы и как учили командиров в военных училищах и академиях, и несли неоправданные потери.
Наиболее полно новым реалиям отвечала тактика действий частей и подразделений специального назначения ГРУ. Ведь по сути, их тактика мало, чем отличалась от партизанской. Да к тому же одной из задач спецназа, была задача ведения антипартизанской войны. Так, что спецназ ГРУ уже был подготовлен к ведению таких боевых действий. Это хорошо было видно по эффективности отдельной роты спецназ 40 Армии, которая иногда имела результаты боевых действий даже выше, чем некоторые дивизии.
Высшим военным руководством страны было принято решение направить офицеров-инструкторов спецназа ГРУ в 103 воздушно-десантную дивизию, полки которой располагались в Кабуле, Почему в дивизию ВДВ? Да потому, что это было наиболее боеспособное соединение 40 Армии, части и подразделения дивизии практически постоянно находились в боях. К тому же подразделения ВДВ, в силу своей специфики, были наиболее приспособлены вести боевые действия мелкими подразделениями в отрыве от основных сил.
В первой половине июля 1980 года в нашу бригаду стали прибывать офицеры с других бригад. Из них комплектовались три группы для переподготовки подразделений 103 дивизии. От нашей бригады предложили ехать мне, и я конечно согласился. В группу входило пять офицеров, три командира отрядов, один связист, и один сапёр.
В каждом полку 103 дивизии для ведения боевых действий по тактике спецназа был выделен один батальон. Так, что получалось три батальона, и в каждый было направлено по одной нашей группе. Каждый командир отряда должен был работать с конкретной ротой, и обучить тактике спецназа хотя бы офицеров роты. Связист должен был обучить связистов батальона работать на наших спецрадиостанциях, а сапёр обучить работе со спецминами и спецзарядами.
14 июля 1980 года мы во главе с представителем ГРУ, подполковником Сазоновым, прибыли на аэродром Тузель, на окраине Ташкента. Перед посадкой в самолёт нам выдали загранпаспорта. И тут я обнаружил, что я Стодеревский Юрий Стефанович 1946 года рождения. Я сказал об ошибке представителю ГРУ, на что мне ответили, что переделать уже не успеют, и чтоб я запомнил свои новые метрические данные. Летели мы в самолёте ИЛ-76 одни, так, что он был практически пустой.
По прилёту в Кабул нас отвезли в здание, в котором размещались высшие советские военноначальники.
С начало нас инструктировал начальник разведки Сухопутных Войск генерал полковник Гридасов, а затем Начальник Генерального Штаба генерал армии Ахромеев. Затем убыли знакомится с командиром дивизии. Получив все указания, мы убыли к своим батальонам.
Слева на право: майор Ильин, майор Богдан, Я со своей группой попал в 157
старший лейтенант Кондратьев, капитан Стодеревский. парашютно-десантный полк, он
размещался в крепости, два других полка находились в районе Кабульского аэродрома.
В нашей группе были: командиры отрядов, майор Ильин с Кировоградской бригады, майор Богдан с Лагодехской бригады, я в звании капитана, сапёр старший лейтенант Кондратьев, лейтенант связист, кажется по фамилии Евдокимов, откуда он не помню. Коллектив подобрался хороший и знающий своё дело.
Встретили нас несколько холодно. Это и понятно. Дивизия уже полгода воюет, и тут являемся мы из Союза, не нюхавшие пороха, их учить. Но палок в колёса нам никто не ставил. А в ротах, вообще, у нас сложились прекрасные отношения с офицерами. К сожалению учёбы, такой как положено, у нас не получилось. Дело в том, что дня через три-четыре после её начала батальон бросили на выполнение боевой задачи, и его не было около десяти дней.