Тут приезжает Начальник разведки округа генерал майор Корчагин и объявляет мне: "Женится, не умеешь, а значить в Академию не поедешь". Это уже была вторая моя неудачная попытка поступить в академию, в 1979 году меня прокатили за развод.
В июне месяце получаю задачу от командира бригады провести показные занятия для командного состава дивизий ТуркВО. Своих людей у меня уже не было, подобрал себе группу, и мы поехали в учебный центр Келета, это под Ашхабадом.
Показывали всё туже тактику спецназа и рукопашный бой. Ведь в пехоте даже старшие офицеры ни чего не знали о спецназе.
Проводя один из приёмов, я не рассчитал силы и потянул руку одному из солдат. Спустя часа три после занятий солдат пожаловался, что болит рука, а мы уже были на вокзале в Ашхабаде, сунулись в медпункт, закрыт. Но у нас были аптечки ВДВ, где имелся шприц-тюбик с обезболивающим средством, и здесь оказалось, что ни я, ни кто другой из нас, не можем делать уколы. Просто не приходилось, а специально этому ни кто нас не учил. Пришлось мне, впервые в жизни, сделать внутримышечный укол. Плохо, что мы военно-медицинскую подготовку проходили только теоретически.
По возвращению с этой показухи мне вручили орден "Красная Звезда", это за спецкомандировку. Я знал, что был представлен, но прошёл почти год и тишина. Я уж и не ждал. Построили бригаду, и комбриг скрепя зубами, с постной физиономией вручил мне его. Оно и понятно только, что песочили меня на всех собраниях и совещаниях, за мою женитьбу, а тут орден.
В конце сентября началась подготовка к параду в Ташкенте в ознаменования очередной годовщины Великой Октябрьской Революции. Раньше наша бригада ни когда на парады не привлекалась, ходили десантники 56 десантно-штурмовой бригады с нашего гарнизона. Но их ввели в Афганистан, а свято место пусто не бывает. Приказали нам выставить одну коробку и опять меня сунули старшим. Больше месяца я готовил людей к параду. На одну из тренировок приехали сотрудники Ташкентского телевидения и записали все мои данные.
Уже потом, будучи в Афгане, я получил письмо от жены, где она писала, как смотрела Ташкентский парад, и своим ушам не верила. Диктор объявил, что во главе колоны десантников идёт кавалер двух орденов и называет мою фамилию. Она все глаза проглядела. Но меня так и не увидела. А я в это время "маршировал" в Афганистане по провинции Джаузджан.
В конце октября мы узнаём, что "мусульманский" батальон опять будет вводиться в Афган. Меня вызвали и спросили, готов ли я принять командование этим батальоном. "Нужен, тот, кто нужен...". Я, конечно, дал согласие.
Началась переукомплектация отряда, убирали не годных и брали других. Ко мне шли офицеры и прапорщики не только из бригады, но и из других частей гарнизона. Взял я в батальон, командиром группы, и родного брата Юрия. Он в этом году закончил Ташкентское ВОКУ, я ещё весной отобрал его и ещё троих в нашу бригаду. Так, что он в должности прослужил всего два месяца, и науку "спецназ" ему пришлось постигать уже в бою.
Его товарищу по училищу, лейтенанту Прокопенко, места в отряде не хватило. Но, чтобы всё-таки пойти с отрядом он согласился на должность секретаря комсомольской организации. Правда, с оговоркой, что как только освободится должность командира группы, его отпустят на эту должность. Но политработники, от себя ни кого, и не когда не отпускали.
Ко мне приходили солдаты из других частей гарнизона, убежав в самоволку. Если человек мне подходил, то назад в свою часть он уже не возвращался. Рядом со мной сидел кадровик со штаба округа и вечером уже был приказ по округу о переводе этих людей.
Параллельно с комплектацией шла подготовка техники к маршу и погрузке в эшелон. В это же время я принимал имущество и вооружение батальона. Этот кошмар длился суток трое. Затем нас стали грузить на эшелоны. Я вот сейчас думаю, зачем тогда нужна была такая спешка, ведь не 41 год, и враг у Москвы не стоит. Всё это наша армейская дуристика, "всю ночь кормить, к утру зарезать, и чтоб жирный был", это про кабанчика.
Перед отправкой нам выдали карты, у нас глаза на лоб полезли. Карты были района Красного моря. Мы уж решили, что воевать будем в Аравийской пустыне. Ну, Аравия так Аравия. Я пошёл уточнять задачу, оказывается, топографы ошиблись. Вот такой был бардак. Уже прибыв в Афганистан, я встретил в лагере офицера в повседневной форме и в фуражке с чёрным околышем. На мой вопрос кто он такой, я услышал, что он командир моего взвода минирования. Нам не дали даже недели, изучить людей и провести боевое слаживание отряда. Единственно радовало то, что 100% офицеров были добровольцы, да и солдат около 70%. При отправке я забрал с собой младшего сержанта Омарова. Хороший солдат, но из-за того, что чеченец, особист бригады запретил его брать. А я взял и не пожалел, прекрасно воевал парень. Одним из первых получил медаль "За отвагу".