Как-то раз, оказывая помощь именно такой колоне, мы застали жуткую картину. На дороге лежал солдат с подбитой машины. Колона прорвалась и ушла, бросив его. У него ломом были перебиты руки в нескольких местах и выкручены. Грудь разрублена топором и рядом с трупом на дороге лежало сердце. Это душманская сволочь, таким образом, пыталась нас запугать. Мы забрали солдата к себе в лагерь, и я приказал всему личному составу отряда пройти мимо него и посмотреть, как бывает с теми, кого бросают товарищи. Недели две пленных не было, не брали.
Потекли наши обычные боевые будни, засады, прочёсывания. То есть работа по стабилизации обстановке в районе ответственности.
17.12.81 г. утром провели операцию в кишлаке Ханака, взяли пятерых душманов, один из них оказался главарём банды. Всех сдали в ХАД.
Командир 5 роты старший лейтенант Рукавишников
и командир инженерно-сапёрного взвода этой роты,
старший лейтенант Ломакин. На БТРе эмблема.
Позвонил командующему Армией, попросил разрешения съездить в Чирчик. Командующий пообещал спросить на это разрешения у Командующего округом.
На следующий день, при возвращении с очередной операции, обогнав колону и идя на двух БТРах в лагерь, я чуть не получил гранату в борт. Душманский гранатомётчик сделал не правильную поправку на нашу скорость, и граната прошла с метр сзади БТРа. Спешились, прочесали местность, но не кого не нашли, видимо это был одиночка.
19.12.81 г. поднялись в 4.00 и к 7.00 блокировали кишлак Биск-Паскаль. К 10.00 уничтожили около 25 мятежников. Прямо с операции, на УАЗ-469, поехал в Чирчик, это около 600 км. В 12 часов перешёл границу, а в 23.30 был уже под Самаркандом. Но там машина сломалась, и пришлось добираться до Чирчика на попутках.
22 декабря самолётом вылетел в Термез и на следующий день уже был в отряде.
Сейчас уже точно не помню, но, кажется в конце 1981 года, мы построили капитальную баню из жженого кирпича, это была наша гордость, как и в любой другой части размещенной в Афганистане.
Кирпич местное руководство разрешило нам взять с разрушенных зданий. А доски мы брали от снарядных ящиков гаубиц Д-30, прекрасное дерево. В отряде был умелец прапорщик Липкин, инструктор химподготовки. Ну, а так как, его военная специальность в Афгане востребована не была, я закрепил его за баней. Мы называли её по старорусски "Мыльней", и перед входом в неё висела соответствующая табличка.
Липкин, работая одним топором, другого столярного инструмента просто не было, сделал из бани чуть ли не произведение искусства. В парной стояла кадка для воды, которую он переделал из обыкновенной бочки. А в кадке плавал черпак в виде утки, сделанный из цельного куска дерева. Вся парная была красиво отделана деревом. Вход был сделан не высокий, арочного типа, и отделан досками с резьбой, сделанной всё тем же топором. Но особенно красиво было сделано помещение, где находился бассейн и место отдыха. Выходишь из парной, делаешь два шага и падаешь в бассейн. Где мы взяли плитку, для его обделки, убейте меня, не помню.
С бассейном был связан курьёзный случай. Глубина его была где-то 180 см.. Мой заместитель по тылу, майор Суханов, человек не большого роста, напарившись до упаду в парилке вышел и плюхнулся в бассейн. Пришлось ему помогать выбираться оттуда, так как он стал захлёбываться.
Две стены этого помещения были отделаны деревом, срезанным с торцов брёвен, каждый толщиной около пяти сантиметров, то есть были видны годовые кольца. На остальных двух стенах были нарисованы картины.
К сожалению, не помню фамилию солдата, который их рисовал. На одной стене было изображено озеро, на берегу берёзы и медведь, ловящий рыбу. На другой стене, изображена сцена в парной. Сидит мужик с бородой, лицо ему изобразили моё, обормоты. Его парит чёрт, а чертиха подливает воды на камни. Картины, чтобы не отсырели, были покрыты толстым слоем лака.
Рядом с бассейном находилось место отдыха. Стоял стол и стулья, сделанные Липкиным из доски пятидесятки. Стулья были массивны, со сплошной спинкой из дерева и в спинке были вырезаны масти игральных карт.
Ну конечно в бане имелась раздевалка и душ на десять сосков. Если, в некоторых частях были бани для солдат и офицеров отдельные, то у нас была одна на всех. Только разные дни помывки.
Всё оборудование приходилось где-либо доставать, и не только для бани. Краники для солдатского умывальника и те привозили из Союза офицеры и прапорщики, которых я отправлял в командировку или в отпуск. Всё покупалось за свой счёт. Кое-что мы доставали у наших советских специалистов в Шибаргане. И я безмерно им благодарен за ту помощь, которую они нам оказывали, а особенно за жилые вагончики. Именно благодаря руководителям этих специалистов, Павлову и Чаплику, мы смогли создать более, менее достойные условия проживания в лагере, и для солдат, и для офицеров и прапорщиков. Вот такое у нас было снабжение. Всё, что мы привезли с собой при вводе в Афганистан, не обеспечивало наших потребностей.