Минут через десять, когда я совсем уже замёрзла и прокляла своё упрямство, появился долгожданный автобус. Старый советский автобус. Вся его лобовая часть была почему-то занесена снегом, что довольно странно для ясного вечера, и разглядеть номер не представлялось возможным. Автобус медленно и абсолютно бесшумно подъехал к остановке и открыл двери. Я медлила. В моём сне приезжал точно такой же советский автобус.
Пока я мялась на остановке, женщина, за всё время после своего прихода не двинувшаяся ни разу, отмерла и быстро прошествовала внутрь салона. Испугавшись, что столь долгожданный автобус уедет, мне пришлось отмести свои страхи и забежать за ней в уже закрывающиеся и чуть не зажавшие меня двери.
Женщина прошла куда-то на задние ряды, а я подошла к кабине водителя и попыталась оплатить проезд. В ответ на мои вопросы о стоимости, водитель с вообще незапоминающимся лицом, отмахнулся и больше не обращал на меня внимания.
Я пожала плечами и оглядела салон, думая, куда бы присесть. Кроме меня в точь-в-точь таком же салоне, как в моём сне, ехало только два пассажира. Женщина с остановки сидела в конце и смотрела себе под ноги, а на переднем сиденье возле окна спал парень лет двадцати пяти. Брюнет. В чёрной кожанке. В чёрных брюках. Совсем как в моём кошмаре.
Вот тут я испугалась. Вся ситуация повторяла мой сон. Я глянула время. Двенадцать ноль одна. Сердце пропустило удар. В фильмах вся жесть происходит именно в это время.
Я решила выйти из автобуса как можно скорее и попросила водителя остановиться. Он не обратил на меня внимания, и мне не оставалось ничего, кроме как надеяться, что все это просто череда безумных совпадений, и ждать, когда автобус сам остановится.
Я села на соседний ряд от парня, на первое сиденье, чтобы понять, дышит он или нет. Но, как бы ни старалась, не смогла разглядеть движения груди. Чтобы успокоиться, пришлось снова закурить. Немного помогло, но всё равно потряхивало.
Как и в моём сне, до ближайшей остановки пришлось ехать ужасно долго. Я сидела, прислонившись к холодному окну, курила и посматривала то на соседа, то на улицу. В отличие от кошмара, автобус вёз меня не через чащу леса, что определённо радовало, а через бесконечные хрущёвки и, время от времени, уродливые новостройки. Я плохо знала те окрестности, но всё же поняла, что автобус двигался на юг. В сторону от обычных маршрутов и моего дома. Это, естественно, пугало ещё сильней.
Наконец автобус остановился посреди какого-то новопроложенного проспекта. Я тотчас же понеслась к выходу, забыв про водителя и оплату. Но зашедший в салон с улицы мужчина в грязной зелёной куртке и жёлтых брюках грубо отпихнул меня к водительской кабине и перегородил проход. Пока я пыталась обойти его, двери закрылись и автобус поехал дальше.
Я хотела было возмутиться и высказать всё этому придурку, но тут впервые по-настоящему посмотрела на него и потеряла дар речи. Из его шеи хлестала кровь. Алая жидкость шла бурным потоком из тонкой, похожей на ножевую, только несколько скруглённой, раны на горле. Кровь была везде. То, что я сначала посчитала грязевыми пятнами на куртке, оказалось кровавыми брызгами и ручьями, переходившими и на брюки. Я подняла взгляд. Опрятное, бородатое лицо мужчины напоминало маску. Кровь ушла из него, превратив в куклу. Сквозь изящные круглые очки мужчина смотрел на меня жуткими, светящимися каким-то потусторонним светом, глазами. Он был похож на ужаснейшее привидение.
В ужасе я прижалась к стенке автобуса, стараясь смотреть куда угодно, но не на мужчину, и не могла сказать ни слова. Тогда он пугал меня даже больше, чем парень-мертвец.
Незнакомец ещё пару секунд, показавшихся вечностью, смотрел на меня, а потом, словно не обращая внимания на раны, пошёл куда-то на задние ряды, где сел рядом с тёткой и, также как и она, уставился на спинку кресла перед собой мёртвыми глазами.
У меня подкашивались ноги. Я медленно сползла по стенке на пол и там нащупала сигарету, видимо, выпавшую у меня в какой-то момент борьбы с мужчиной-куклой. Несколько секунд я тупо разглядывала её, будто забыв, что это такое. А потом вдруг очнулась, поднялась на ноги, запихав в карман пуховика окурок, и осторожно приблизилась к тётке на заднем сиденье, стараясь присматривать за её соседом.