Лучше бы я этого не делала. Ведь сейчас мне ничто не мешало рассмотреть лицо этой женщины. Оно было таким же, как у мужчины. Не всмысле, что бородатым и в очках, ха-ха, нет. Но таким же мёртвым и пустым. На её шее была такая же тонкая скруглённая рана, из которой хлестала кровь. Как я этого раньше не заметила? Из-за шапки?
Со всего духу я понеслась к водителю – моей последней надежде.
-Остановите, пожалуйста!
Водитель ничего не ответил. В голове у меня пронеслась мысль закрутить руль и вынудить этого типа остановить. По-моему, это лучшее, что можно было тогда сделать. Я потянулась к рулю, но тут увидела руки водителя. Вместо пальцев у него были чёрные острые когти. В панике я отшатнулась и прислонилась к закрытой стенке кабины, лицом к креслам. Мне это вдруг представилось самым безопасным местом.
Почему же я ничего не заметила? Ладно, на руки водителя ни один человек не обращает внимания, но тётка? Как я могла не заметить огромный порез на шее и кучу крови? Из-за шапки? Но она не могла скрыть льющуюся кровь.
Я опустила взгляд на пол. Крови не было. Никаких следов. Тут вдруг до меня наконец дошло, что вообще-то я столкнулась окровавленным мужчиной и со страхом и отвращением осмотрела свою одежду. Ничего. Никакой крови. Я облегчённо выдохнула.
Вдруг автобус остановился. Я даже не заметила, как это произошло, но успела среагировать и понеслась к выходу, пока двери не закрылись. И снова мне не повезло: выход опять перегородили мертвецы. На этот раз двое: девушка в модном алом костюме вела за руку мальчика лет шести в яркой вязаной шапке с помпоном. На их шеях были такие же раны, как и у парочки на задних сиденьях, а глаза были кукольными и жуткими. Будто пара призраков пришла по мою душу. Я не решилась переть против них. Девушка с мальчиком прошли мимо меня и сели перед мужчиной и тёткой. Крови после них на полу не осталось, хотя она хлестала водопадом и чудо, что не попала на меня. Двери закрылись, и я опять не успела выйти. Автобус поехал дальше.
Я стала думать, что делать дальше. Можно было бы разбить окно и выпасть наружу, рискуя конечностями, но спасительного красного молотка в автобусе не было. Я, конечно, могла обойтись и без него, но ничего способного разбить окно у меня с собой не было. Ещё можно было всё-таки попробовать скрутить руль и надеяться, что за мной никто не погонится. Да, можно. Но слишком уж страшно. А я та ещё трусиха.
Тут автобус снова остановился. Я понеслась к выходу. Но уже в третий раз мне не повезло: в автобус зашло четверо парней в толстовках и ранами на горле. Их обойти тоже не получилось, и двери снова закрылись прямо перед моим носом.
Так стало повторяться из раза в раз. Автобус стал делать остановки чуть ли не каждую минуту, в него стали заходить по пять, по семь человек, и, несмотря на все попытки, выйти мне никак не удавалось. Вскоре в салоне закончились места и мертвецы стали набиваться в автобус, как сельди в банку, постепенно вытесняя меня к окну. Я пыталась ни к кому не прикасаться и судорожно думала, куда можно улизнуть. И тут вдруг обратила внимание на кресло рядом со «спящим» парнем в кожанке, про которого в суматохе совершенно забыла. Оно было совершенно пустым. На него никто не садился.
Не такая уж я и дура, чтобы садиться туда, куда не садится никто, но выбора не было: мертвецы были всё ближе, и мне становилось всё сложнее выдерживать расстояние между ними и мной хотя бы в пару сантиметров. К тому же, рассудила я, в такой ситуации просто труп лучше, чем куча двигающихся, которые непонятно что могут сделать. А если он и решит меня зарезать, то у меня будет хоть какое-то пространство, чтобы отбиться. Я юркнула на место рядом с парнем и стала сидеть как можно тише, чтобы никаким образом не потревожить соседа, помня, что случилось во сне при попытке его разбудить.
Но почему же с ним никто не садится? Почему он не двигается? И почему у него не было раны на горле? С каждой минутой я всё больше думала об этом, и мне становилось всё страшнее и страшнее. Сосед выглядел спящим. Может, он жив? Может, он такая же заблудшая душа, как и я? Поэтому с ним никто не сел?
Я скосила глаза на ноги рокера и увидела его руки, лежавшие между коленей. В них он держал окровавленный серп. Серебряный окровавленный серп. Такой, которым можно резать шеи и которого, клянусь, раньше не было. Я сразу поняла, почему с ним никто не садится и попыталась встать с места. Теперь ходячие мертвецы казались мне куда притягательнее, чем мой сосед. Но, к сожалению, их набилось столько, что встать уже не представлялось возможным.