Он чуть выше меня.
А я был Рогаликом.
С начинкой. Из орехов и варенья.
Клубничного.
Почему он считал меня другом?
Все просто – он был на верхней полке.
Я – на нижней.
Вокруг были и другие соседи.
Но они находились далеко.
Дружить с дальними соседями тяжело.
Дружить с соседом снизу легче.
А для меня он был просто Пряником.
Тоже с начинкой. И на верхней полке.
Наутро пришел продавец и поменял нас местами.
Просто я черствел медленнее.
А у него шансов вообще не осталось.
Его удел – нижняя полка.
«Мир…»
Мир.
Мир вокруг нас.
Мир внутри нас.
Мир внутри меня.
Мир внутри каждого.
Вселенная.
Их много.
Своих вселенных.
Они огромны.
Они равны.
В них нет маленьких и больших.
Мы здороваемся.
Жмем руку.
Смотрим.
Мир бесконечен.
Мир каждого.
Мой мир.
Твой мир.
Они пересекаются.
Они не могут не пересекаться.
Они составляют вселенную.
Без пожатия руки.
Без взгляда.
Они взаимодействуют.
Иначе не может быть.
«Старая пятиэтажка…»
Старая пятиэтажка.
Квартира на втором этаже.
Две комнаты и кухня.
Они пахнут печеньем и немного табаком.
Мама в сарафане. В крупный горошек. Ей двадцать девять лет.
Отец в военной форме. Длинный. Ребра торчат. Видно даже через зеленую рубашку.
Ему тридцать один.
Я давно стал старше их.
Они улыбаются.
Подарили себе фотоаппарат.
В доме живет счастье.
Оно поселилось здесь давно.
Ему здесь нравится.
В соседней квартире живет Оля.
Моя первая любовь.
Но она еще живет вместе с мамой. Живет и дышит. Просто ее еще никто не видел.
В большой комнате стоит старый диван.
На нем покрывало.
Из очень жесткой ткани.
На стене ковер. С интересными узорами.
И я.
На черно-белой фотографии.
Я уже научился держать голову.
Стали пробиваться первые волосы.
Они на лбу смешной галочкой-птицей.
Я улыбаюсь во весь свой беззубый рот.
От счастья в уголке рта слюна.
Глаза смотрят на маму.
Она с фотоаппаратом.
Отец обнимает ее за плечи…
«Скамейка…»
Скамейка.
Август.
Двое мальчишек сидят и хрустят морковкой.
Морковка с соседского огорода.
Солнце припекает.
– А тебе кто нравится?
– Ты сам знаешь.
В сентябре в третий класс.
Один только что из Крыма.
Загорелый.
Второй бледный и с веснушками.
Очень худой и высокий.
Разговор не клеится.
Просто лень говорить.
– А ты ее уже поцеловал?
– Конечно!
Врет, конечно.
Он даже из школы ее боится провожать.
Морковки заканчиваются одновременно.
– Пойдем еще нарвем?
– Лучше мороженое. У нас в холодильнике два вафельных осталось.
Продолжают сидеть.
Даже мороженого не хочется.
– А я влюбился. Все лето скучаю. Даже на море помнил.
– В нее?
– Нет. В другую.
Мимо проходят девчонки из класса.
Смеются.
– Наверное, на речку пошли…
– Ты с ними хочешь?
– Нет. Я влюбился.
Никакого интереса на лице. Хотя очень хочет узнать, про кого речь.
– Ты ей рассказал об этом?
– Нет. Боюсь.
Встает. Обходит скамейку.
Сильно хватает за шею. Смеется.
– Кто она?!
– Никому не расскажешь?
– Нет.
– Я ее поцеловать хочу. В сентябре.
– Ну! Кто?
– Ольга Николаевна. Наша классная.
«Раньше деревня…»
Раньше деревня. А сейчас район города.
Темный покосившийся дом.
С настоящим крыльцом. Деревянным.
Сад немного зарос.
Моя бабушка не успевает за всем ухаживать.
На всех столах в доме кружева.
И очень много фотографий.
Настоящая русская печка.
А рядом начищенные до блеска чугунки.
Старый утюг.
Резные рамы на окнах.
Темно-зеленого цвета.
Их ставил еще мой прапрадед.
Я слетаю по ступеням.
И брожу по саду.
Тут и там желтые одуванчики.
Мои любимые.
А на них пчелы.
Я хочу схватить и обнять весь этот сад.
И солнце в придачу.
В самом углу сада, рядом с будкой, миска.
Я совсем не боюсь бабушкину собаку.
Забираю пустую миску.
Срываю несколько зеленых листков с ветки, подбрасываю вверх.
И выхожу на улицу.
Калитка скрипит.
Колонка через два дома.
Как Буратино.
Нажимаю на рычаг и жадно пью воду.
Смеюсь.
Подставляю под струю голову.
Волосы мокрые.
Скидываю кеды.