– Знаешь, – проговорила Стрэй чуть позже, – я хотела тебе кое-что сказать.
Энтони перестал жевать, и с интересом взглянул на Стрэй.
Она вдруг вспомнила, как он убирал использованную посуду в контейнер. И что же с того? – подумал Энтони.
– То, что ты не хочешь превращать в свалку даже пустыню… Это как-то странно. Но меня это впечатлило. И я решила, что могу попытаться… как бы это сказать… исполнить твою мечту. Если разрешишь…
Она пояснила озадаченному Энтони, о чем идет речь, и он понял, что не станет возражать. Стрэй скрылась в Энжи, но почти тут же вернулась. Глотнула еще коньяку и передала бутылку Энтони.
И вот в этой бесцветной безжизненной пустоши, где бесцветными казались даже звезды на безразличном небе, зазвучал ее голос.
– … Так я жил в одиночестве, и не с кем было мне поговорить по душам. И вот шесть лет назад пришлось мне сделать вынужденную посадку в Сахаре. Что-то сломалось в моторе моего самолета. Со мной не было ни механика, ни пассажиров, и я решил, что попробую сам все починить, хоть это и очень трудно. Я должен был исправить мотор или погибнуть. Воды у меня едва хватило бы на неделю. Итак, в первый вечер я уснул на песке в пустыне, где на тысячи миль вокруг не было никакого жилья. Человек, потерпевший кораблекрушение и затерянный на плоту посреди океана, и тот был бы не так одинок. Вообразите же мое удивление, когда на рассвете меня разбудил чей-то тоненький голосок. Он сказал: «Пожалуйста… нарисуй мне барашка!»
Читала она негромко, и Энтони не сказал бы, что с выражением, как если бы ей давным-давно не доводилось читать вслух, но, вероятно, в этой безыскусности и хранилось семя какого-то созвучия, которое, как подумалось Энтони, больше всего и подходило для настоящего момента.
А потом она отложила книжку, сказала, что хочет немного размяться, накинула черную кожаную куртку-косуху и стала карабкаться на холм. Энтони посидел немного в одиночестве, плотно укутанный фантастической историей, которая отчего-то совсем не была похожа на сказку, взял недопитую бутылку и сигареты и полез за ней следом. Подъем местами оказался довольно крутым, земля под ногами снова и снова осыпалась, а опереться он мог только на одну руку. Кроме того, свет фар их машин сюда не попадал, и карабкаться приходилось почти на ощупь. На помощь пришло несколько бранных слов, работающих в таких ситуациях как магические заклинания.
Стрэй сидела на каменистой макушке холма и смотрела куда-то вдаль. Энтони сел рядом. Она была не против, но казалась ему глубоко задумавшейся или внезапно погрустневшей. Он закурил, и она взяла у него сигарету, затянулась разок-другой, а потом опять ушла в свои мысли, а Энтони остался тут, наблюдая, как сигарету в ее пальцах курит слабый ветерок.
Звезды стали даже чуть ярче, не то от коньяка, не то от истории про летчика и его маленького гостя. А глаза Стрэй – какими-то более блеклыми. Он захотел обнять ее – то ли, чтобы поддержать, то ли оттого, что просто так захотелось, – и обнял. Она слегка вздрогнула, длинный пепельный палец осыпался с ее сигареты. Он спросил, о чем она задумалась. Он знал, что иногда не стоит задавать таких вопросов. Если человек хочет чем-то поделиться, он сам расскажет. Но он также знал, что иногда ты отчего-то не можешь сам сказать, что тебя гложет, и очень ждешь, когда тебя спросят. Стрэй задумчиво поводила каблуком своих армейских ботинок по каменной пыли и извинилась. Наверное, выпила лишнего, призналась она. Просто… Просто как-то накатило. Вспомнилось многое. Подумалось о разных вещах. И вот она сидит, а перед глазами ее друг-навигатор. Тот, что погиб. Которого убили. И вспоминается ей, что у них было. И что еще должно было быть, но не случилось, не судьба, и никогда не случится.
Энтони подумал, что его рука сейчас, наверное, ей не лучшая опора, и убрал ее. Она ничего не сказала, продолжала сидеть, как и раньше. Потом она отпила из бутылки и сказала, чтобы он тоже выпил. Призраки боятся коньяка, сказала она, хотя Энтони видел, что это вовсе не так.
Нарисуй мне барашка, вдруг сказала Стрэй. Как умеешь, как сможешь. Энтони пообещал, что обязательно нарисует.
Обратный спуск занял у них еще больше времени, чем подъем. Пьяный горизонт покачивался, развеселые звезды строили им насмешливые рожицы, но Энтони старался сосредоточиться в первую очередь на том, куда ставить ноги, он спускался спиной вперед, поддерживая идущую за ним Стрэй.