Осы копошатся у меня под рубашкой и заползают за края брючин. Злючая боль укуса прямо под левым глазом. Пустота, пустота, пустота. Внезапно до меня дошло, что, повторяя свою мантру про пустоту, я вовсе не перестаю думать. Вовсе не останавливаю мысли. Вместо того, чтобы стать пустотой, я плотно заполняю ее ее именем. Пустота!
Я рванулся с места, одновременно смахивая руками облепивших мое лицо ос. Впереди была стена, справа стена, слева стена, я побежал назад и стал колотиться в дверь, истошно крича. Огонь множества укусов разом засверлил мое тело. Казалось, что во мне прогрызли множество длинных извилистых нор, и кто-то залил в них чистую боль. Я упал и стал кататься по полу, уже почти ничего не понимая. Уши наполнил мерзкий тоненький писк, от которого голова, как мне показалось, разом выросла вдвое. Возможно, в ответ на этот звук облепивший меня рой дрогнул и стал рассыпаться. Сквозь агонию, буквально сдиравшую с меня кожу, до меня дошел звук открывающейся двери. Сильные жилистые руки деда подняли меня с пола и вынесли наружу. Дверь в ад захлопнулась. Вместе с тем по ту сторону двери остался и мой шанс пройти испытание…
– Я бы не повел тебя туда, если бы ты был простым пацаном, а не сыном своего отца и своей матери, – говорил дед, присев на край моей кровати.
Только что он вколол мне жаропонижающее, обезболивающее и пару еще каких-то лекарств, вероятнее всего, как я думаю сейчас, антигистаминное и, может быть, адреналин. Мое обтянутое бинтами тело лежало само по себе, как вещь, до которой я не могу дотянуться. Вещь, которая при этом причиняет тебе невыносимые страдания. Я мог лишь чуть кивать, что-то сипеть и смотреть одним глазом – укус под другим раздулся в огромную болючую шишку. Дед снова был моим дедом, он больше не был учителем. По правде говоря, он уже больше никогда не был моим учителем.
– Мир всегда находится в движении, – продолжал он. – Ты тоже. Но если твоя скорость будет не совпадать со скоростью мира, другие люди начнут тебя недопонимать, затем бояться, затем ненавидеть. Есть два пути. Можно полностью остановиться, остановив движение тела, органов, мысли и чувств, так чтобы ты перестал существовать для мира. Либо можно, напротив, разогнаться так быстро, чтобы мир перестал существовать для тебя. С первым путем ты не справился. Теперь для тебя остается только второй. И если не хочешь, чтобы однажды тебя разорвали на куски какие-нибудь голодные твари, вроде тех, в той комнате, тебе придется когда-нибудь его освоить.
9. Новый год
Энтони предложил Стрэй не брать новых заказов у ее координатора, пока тот не расплатится с ней за доставленный чип. Доколе они на дороге вместе, не было смысла выполнять по две заявки одновременно. Кредиты, которые он получит от своего координатора, Энтони пообещал разделить поровну.
Моторы гудели, дорога сама бросалась им под колеса и вела к заброшенному городу, старое название которого Энтони позабыл. На карте он обозначался ABCT047, просто и безлико. Как правило, Энтони чурался заброшенных больших городов почти также, как обитаемых, однако в этом он когда-то завел один из своих схронов и время от времени сюда наведывался, чтобы пополнить хранящиеся здесь припасы или, наоборот, взять что-то в дорогу. Еще недавно у него было три схрона, расположенных в разных районах пустыни, что позволяло в случае нужды восполнить запасы бензина или воды, не светясь в обитаемых поселениях, а если что, то и залечь на дно и переждать, когда переполох вокруг него уляжется. Рядом с одним из них он даже попытался открыть скважину с неотравленной водой, однако, хотя место было безлюдное, далекое от действующих трасс, ему не повезло, и его навигацию засекли. Пришлось поспешно уходить, оставив все запасы и надежду когда-либо еще туда вернуться. Другой схрон кто-то разорил, по-видимому, случайно на него наткнувшись. Нашли один раз – найдут снова, дальше им пользоваться тоже было нельзя. И вот так схрон в заброшенном городе, самый нелюбимый им схрон, остался единственным. Но это ничего, это просто жизнь, сказал он Стрэй, в скором будущем он планирует восстановить сеть схронов. Стрэй рассказала, как слышала недавно, что будто бы собираются запустить первый после Катаклизма спутник, не помешает ли это планам Энтони? Энтони только посмеялся: такие слухи ходят, сколько он себя помнит.
Двухметровый столб, на котором когда-то гордо крепилось название города, был сломан, но вот приветствие от старой Корпорации, исполненное уверенности, которую она могла позволить себе до Катаклизма, было сработано на совесть и все еще вполне разборчиво гласило: «Наши дороги – путь к Вашему благосостоянию». Они ехали по пустым улицам, вдоль которых стояли многоэтажные дома с выбитыми стеклами, то тут, то там встречались полуразвалившиеся машины, одни были аккуратно припаркованы у тротуаров, другие брошены прямо посреди проезжей части. Случалось, Энтони брал старый верный домкрат, разводной ключ, горелку и препарировал эти трупы, надеясь разжиться деталями для ремонта Энжи. Чаще всего его ожидало разочарование: все нужное ему либо уже пришло в негодность, либо было откручено до него. Поэтому лучшим вариантом, конечно, было найти неразоренную ремонтную мастерскую или магазин запчастей, но такая удача выпадала ему крайне редко.