– Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.
Я сказал, что ей обязательно нужно выучить это наизусть. Это волшебное заклинание, чтобы нравится мальчикам. Нужно произнести его перед сном и обязательно выпить ровно четыре стакана воды. Почему-то я решил, что четыре стакана воды должны придать заклинанию убедительность.
– А ты знаешь заклинание, чтобы нравиться девочкам? – поинтересовалась Летиция.
Я не столько удивился ее вопросу, сколько задумался, где мне искать новый стих.
– А ты хочешь нравиться девочкам? – спросил я.
– Я про тебя говорю, – сказала Летиция и рассмеялась.
Я растерялся. Я знал, что все девочки хотят нравиться мальчикам, но в этот момент я начал осознавать, что и мальчики хотят нравиться девочкам.
Потом нас позвали за стол и, пока взрослые вели свои скучные разговоры и пили свои глупые напитки, Летиция предложила новую игру. Это была игра в «кто больше выпьет воды». Игра показалась мне глупой, но глядя на Летицию, мне вдруг захотелось исполнить любое ее желание, и мы стали играть. Она разом опрокинула в себя целый стакан и тут я, отпивший пока только глоток, почувствовал уже настоящий азарт: не могу же я уступить девчонке? Мы окончательно забыли о взрослых, о чем-то громко и возбужденно разговаривавших, и полностью отдались нашему соревнованию. Потом Летиция куда-то пропала, я тоже вышел из-за стола и стал искать, что бы ей еще почитать. У меня было несколько любимых книжек, я сел на кровать, разложил их вокруг себя, но все никак не мог выбрать. Пока я листал их страницы, мне вдруг остро захотелось сходить по малой нужде. Я побежал в туалет, но, как на зло, дверь оказалась закрыта изнутри. Приплясывая от нетерпения, я стал ждать, когда же заветная комнатка освободится. Не выдержав, я подергал ручку еще раз и постучал для верности. Внутри кто-то завозился, и раздался звук открываемого замка. Я распахнул дверь. Забравшись с ногами на ободок унитаза и подобрав юбку, там сидела Летиция. На ее лице была мука, похоже, она тоже терпела все это время. Увидев меня, она впилась в меня взглядом, и комнатку наполнило звонкое журчание.
А я, затаив дыхание и вовсе позабыв о собственной нужде, смотрел на то, как золотые локоны ниспадают ей на плечи, на ее чуть приоткрытый рот и ловил на себе ее взгляд, напуганный и взволнованный.
За этой сценой нас и застали. Наказали обоих. Меня выпорол друг моей тетки, который требовал, чтобы я называл его «дядя», хотя, как оказалось, он был дядей Летиции, а ей запретили играть и даже разговаривать со мной. О том, чтобы я читал ей вслух, больше не было и разговора. Ближе к ночи Летиция с мамой уехали, а меня ждала бессонная ночь, я лежал с открытыми глазами и мечтал о том, как когда-нибудь увижу эту девочку опять.
Этой девочки я больше не увидел. Когда я снова встретил Летицию, это была уже взрослая девушка со сформировавшейся грудью, красивыми бедрами и длинными, чуть худощавыми ногами, но ее повзрослевшее лицо все также обрамляли светлые локоны, а глаза смотрели все также приветливо и задорно.
Через несколько лет после нашей первой встречи с Летицией теткин друг исчез, мы стали снимать квартирку поменьше, а за мной приехал дед, который забрал меня в оазис, скрытый от всех посторонних глаз. Когда дед снова привез меня в город, то во многом я был уже другим человеком, за пару лет повзрослев на все пять, если не больше. Тетка к тому времени потеряла работу, но приняла меня, хоть и сдержанно, потому что дед передал ей денег на мое содержание. Когда по утрам я собирался в школу, она еще спала, а вернувшись домой, я обычно обнаруживал ее сидящей на кухне со включенным телевизором и рассеянно глядящей в стену дома напротив, меланхолично потягивая какое-нибудь пойло. Через несколько месяцев она умерла, а меня определили в школу-интернат. Учеба давалась мне легко, но только тогда, когда мне было интересно. Меня полуофициально устроили на подработки в автомастерскую неподалеку, но почти все заработанные мною деньги отходили кому-то из администрации интерната. Это была работа не хуже и не лучше любой другой, но машины мне как-то становились ближе и интереснее людей, которые меня окружали. Вообще же я предпочитал любым другим занятиям книги.
Я часто думал о Летиции, уже, правда, и не надеясь когда-либо ее снова увидеть. Я представлял, как мы читаем друг другу. Я брался за очередной том и воображал, как читаю его Летиции. Потом я думал, а что сейчас могла бы читать она, может быть, вот это? И шел в библиотеку за книгой.