14. Они медленно умирали…
Они медленно умирали.
У Люция горела только одна передняя фара, но и она время от времени гасла, потом загоралась снова, но с каждым разом все менее уверенно.
Их корпуса были смяты, из покореженного бока Энжи на землю сочился бензин. Клубы пыли все еще висели над ними.
Оторвавшись друг от друга, Энтони и Стрэй безмолвно смотрели на свои искореженные машины.
Костер уже догорал, предрассветный холод безжалостно обнимал их нагие тела, но они не могли пошевелиться. В свете полной луны все происходящее казалось каким-то особенно нереальным. Казалось, что вот-вот проснешься, но оба понимали, что это им не приснилось.
– Они… пытались повторять за нами? – наконец, обретя дар речи, как-то потерянно спросил Энтони.
– Они хотели любить друг друга?.. – сказала Стрэй, ее губы дрожали, по щекам текли слезы. – Только не знают, как?
Энтони горько усмехнулся и посмотрел на нее.
– Так ли уж они не похожи на нас? – негромко произнес он, обращаясь не то к Стрэй, не то к полной луне.
Стрэй отвела взгляд. Будто бы не хотела спорить. Или же предпочитала что-то скрыть.
Со стороны океана пришел холодный ветер и разогнал облако пыли вокруг Люция и Энжи. Люций последний раз моргнул своим разбитым глазом и стал как все прочие машины на побережье.
Глава седьмая, неоконченная
…Когда мы добрались до Буйного океана, мы обнаружили, что все побережье было усеяно брошенными машинами. Но вместе с тем оно было совершенно безлюдным. Вероятно, когда все случилось, многие приехали сюда, спасаясь от Катаклизма, свирепствовавшего на континенте, но и тут их постигла печальная судьба.
Волны с шумом накатывались на прибрежные камни, разбрасывая вокруг призрачный ореол брызг. Завороженные, мы смотрели в лицо океану, потрясенные его величием, забыв даже порадоваться тому, что наше многодневное путешествие закончилось, увенчавшись успехом, когда мы уже почти потеряли всякую надежду. Океан продолжал жить и, как оказалось, вода в нем не была отравленной. То есть пить ее, конечно, было невозможно, как и всякую соленую воду, но, если когда-то она и была смертельной для всего живого, могучая стихия сумела исцелиться.
Вечерело. Мы развели костер и, перекусив, постелили себе возле огня. Ночь была безветренной, и мы, не спеша, раздели друг друга. Мы оставили фары Энжи и Люция включенными, а еще нам светила луна, как-то по-доброму взирая на нас с безоблачного неба. Я смотрел на обнаженное тело Стрэй и не мог насмотреться. Думал, какая же она красивая.
Она попросила, чтобы я любил ее очень-очень нежно.
Оказавшись на краю земли, мы не чувствовали себя одиноко. Нам чудилось, что Энжи и Люций, луна и звездное небо, могучий океан и брошенные машины – все они смотрят на нас. И даруют нам свое благословение.
И мы любили друг друга, и я любил ее именно так, как она сказала.
Мне вдруг сразу вспомнилось многое из того, что недавно с нами случилось, стали рождаться какие-то слова, радостные, печальные и тревожные, но Стрэй только улыбнулась мне.
«Просто люби меня», – сказала она.
Пламя костра дарило нам тепло, тепло сочилось между нами, тепло жило внутри нас.
То, что произошло потом, до сих пор не укладывается у меня в голове.
– СССТРРРРАААССССТЬ, – вдруг одновременно сказали моторы наших машин, нарушив тишину ночи, перебив тихий плеск волн.
Энжи и Люций. Что мы на самом деле знаем о них? Чем были они, прежде чем воля навигаторов изменила их? Чем, кем стали они потом? Дали ли мы им часть своих душ? Разбудили ли их собственные?
Будучи нашими машинами, чему они учились у нас? Я помню, как ревностно Энжи восприняла мои мысли о Летиции, и как Люций взбесился, когда мы со Стрэй попытались сблизиться в первый раз. Но потом они стали как-то свыкаться с тем, что у меня, кроме Энжи, а у Стрэй, кроме Люция, появился другой человек. Было ли это только смирение? Или же они стали понимать что-то, что раньше было им незнакомо?
Когда Стрэй разыскала меня в ущелье, она сказала, что Люций помогал ей. Он начал чувствовать Энжи на расстоянии. За пределами видимости радара, за пределами моего человеческого разумения. И Энжи тоже узнала его, стоило ему только появиться безликой точкой на ее радаре.
И вот их моторы взревели. Они тронулись с места. Развернулись лицом друг к другу и затем легонько стукнулись своими бамперами, как бы прислушиваясь к тому, как это отзовется где-то в глубине их существа. Потом они проехались, вплотную соприкасаясь боками, оставляя на них длинные продольные царапины. А затем Люций вдруг газанул и с силой въехал в пассажирскую дверцу Энжи. А Энжи чуть отъехала и сошлась с ним в страшном лобовом ударе. Покореженные, но все еще на ходу, они стали снова и снова биться друг о друга, кроша стекла, сминая металл.