Паладин села на койку рядом с Элиашем. Она не не стала ничего ему рассказывать: ей нужно было проанализировать результаты работы. Она развернула проекцию карты Саскатуна на уровне глаз Элиаша. Город, окруженный огромными, управляемыми со спутника фермами, рассекала широкая, извилистая река. В центре города находился университет, отмеченный красным значком. Паладин увеличила здания университетского городка, похожие на рассыпавшиеся кирпичи. Их окружали коричневые ряды сельскохозяйственных лабораторий, в которых работали роботы.
– Нам нужно разработать стратегию, – сказала Паладин. – Очень вероятно, что Джек уже скрылась, но мне кажется, что кто-то в «Свободной лаборатории» знает, куда она отправилась.
Она указала на здание в южной части городка. Оно развернулось в слова «СВОБОДНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ»; они растворились, превратившись в план этажа. Выходов из здания было только два.
– Мы, разумеется, начнем с Криша Патела, профессора, который сотрудничал с «Желчными таблетками», а сейчас руководит «Свободной лабораторией». Я предлагаю прежде всего заглянуть в сеть лаборатории и постараться найти «Лицо со шрамом». Мы приедем на место приблизительно в 2300, так что лаборатория, скорее всего, будет пустой. Возможно, нам удастся добыть достаточно информации, и поэтому даже не придется сообщать Пателу о нашем визите.
Элиаш одобрительно хмыкнул, устроился поудобнее на койке и закрыл глаза.
Паладин обнаружила, что ей по-прежнему тяжело бороться с желанием задавать вопросы.
– Элиаш, ты сказал, что мой ключ автономии временный. Ты не знаешь, сколько он будет действовать?
Человек снова сел, и Паладин распознала на его лице выражение чувства вины.
– Разве это не становится известно автоматически? Я думал, это какая-то программа, которую ты запускаешь.
– Это не программа, – ответила она. – Это больше похоже на пароль, который дает доступ к программам.
– Ли не сказал тебе, когда закончится срок действия ключа? – Выражение замешательства на лице Элиаша сменилось тревогой. – С тобой все нормально? Говорят, после получения автономии у роботов начинаются проблемы.
– Пока все в порядке. Я просто хочу знать, когда… – Паладин неожиданно умолкла. Когда что? Когда она перестанет ощущать необходимость задавать вопросы? Когда она перестанет рисковать – как с теми роботами в Ванкувере? Элиаш ждал, когда она договорит. – …когда это закончится, – наконец сказала она.
Внезапно у Элиаша подскочило давление; электрические сигналы на поверхности его мозга свидетельствовали о страхе.
– Теперь, когда ты стала автономной, ты сожалеешь о том, что мы сделали? – Его вопрос казался неоднозначным – до тех пор, пока он не наклонился и не положил ладони на закрытые щитками волокна ее колен. – Ты по-прежнему чувствуешь то же самое?
У Паладин было много вопросов. Что, по его мнению, она чувствовала? Зачем ему знать это? Чувствует ли он то же самое? Но она молчала. Излишние вопросы лишь осложняли дело.
– Ключ автономности не изменил моих чувств, – ответила она.
– Я так рад, – прошептал он, и с его кожи во все стороны полетели электрические заряды. – Когда я был в Вегасе, все время думал о тебе.
– Я тоже думала о тебе. – Своей правой рукой Паладин почувствовала вкус соли и крови.
– Наверное, твои чувства исходят от тебя настоящей, вот отсюда. – Он прикоснулся к броне над ее мозгом. – Вот почему на них не влияют программы автономности.
Паладин решила не повторять, что автономия – это ключ, а не программа и что мозг никак не связан с ее желаниями. Стены базы вокруг них дрожали от ветра, прилетевшего с Тихого океана.
– Включи тот файл еще раз, – шепнул ей Элиаш, легко прижав к ней руку. Она тоже этого хотела.
На следующее утро Паладин во второй раз почувствовала всплеск уровня окситоцина в крови Элиаша. Она обнимала Элиаша, а его оружие лежало в невесомой и почти невидимой сетке периметра на полу. Целый день человек отсыпался, а затем они вылетели в прерии на поиски Джек.
18 июля 2144 г., 0400
Мед дописывала раздел «Методы» своей статьи о «закьюити». Тризед смотрел фильм на планшете. Криш в противоположном конце лаборатории переписывал их пресс-релиз о том, как «Закси» нарушила международное право. Внезапно все это стало неважно.