Тризед приподнялся на локтях.
– У тебя тоже есть местная франшиза? – задумчиво спросил он.
– Была, когда я жила здесь. Теперь у меня международная бизнес-франшиза, она дает мне права в пяти экономических коалициях. С ней я могу ехать практически куда угодно.
Хотя в свое время она неоднократно нарушала закон, франшиза у нее была всегда. Родители купили Джек франшизу сразу после ее рождения. Они имели семейный комплект, который гарантировал всем детям семьи Чен право владеть собственностью, устраиваться на работу, учиться и – если они этого захотят – переезжать в другой город. Лаки-Лейк был крошечным, но все же настоящим городом, и деньги, полученные за предоставление прав, он тратил на жалованье полицейским и пожарным, а также на регулярную досыпку сетевых пылинок, чтобы все устройства работали бесперебойно.
Если бы ферма Ченов не приносила доход, тогда в восемнадцать лет у Джек не было бы франшизы и она смогла бы найти работу, только если бы заключила контракт. В ее школе училось несколько детей, которые оказались в подобной ситуации – по большей части это были аборигены, и они шли в кабалу, чтобы работать в службе охраны угодий или на одной из шахт на севере. Сейчас она впервые за несколько десятилетий вспомнила слова директора школы: он называл такие договоренности «культурным обогащением». Дети, работавшие по контрактам, жили в общежитиях рядом с историческими поселениями аборигенов, зарабатывали свои франшизы, глядя на традиционные ландшафты своей родины. Джек уже много лет не думала о своих одноклассниках. Слова директора школы эхом звучали в ее памяти; она посмотрела на лицо Тризеда и поняла, как же их всех тогда обманули. Часть из тех детей, вероятно, умерли на арктическом побережье, так ничего и не заработав, даже право распоряжаться своим собственным телом. Она подумала, нет ли в системе кабальной зависимости своей версии пиратства – и если да, то на что она похожа.
Тризед перевернулся на спину и стал разглядывать электрофлюоресцентные нити, продетые в жесткие панели потолка.
– Подумай об этом, ладно? – Джек села и застегнула отверстие на своем комбинезоне. – Саскатун – симпатичный город. Неплохое место для тех, у кого есть права.
Не успел Тризед ответить, как она скользнула вниз по лестнице.
Мед сидела за своим столом; вокруг нее в беспорядке лежали фабрикаторы и холодильники для проб. Робот держал в ладони белую мышку и, похоже, говорил с ней. Дэвид наблюдал за происходящим со свойственной ему серьезностью. Часы показывали 5:45 утра.
Мед и Дэвид не обратили внимания на Джек, но она попыталась завязать разговор.
– Зачем ты разговариваешь с мышью?
– Мы выясняем, стерли мы ему правильное воспоминание или нет. – Дэвид жестом создал в воздухе проекцию мозга мыши. Мозг размером с баскетбольный мяч завис над столом, медленно вращаясь. На нем яркими цветами были обозначены нейральные пути и молекулярные трансформации. – С помощью «закьюити» мы создали у Бусинки зависимость от голоса профессора Коэн, а теперь подвергаем его связанному с зависимостью процессу, пока он находится под действием «реткона».
«Виджилайзер» вызывал приятные ощущения, но Джек все равно испытала благодарность к Катализатору, когда она принесла термос с кофе и горячую выпечку из кооперативной булочной на Бродвее. В этот час в лаборатории больше никого не было, но группа «Реткон» почему-то решила, что этот проект особенный. По крайней мере, именно из-за него Мед получила престижную должность в лаборатории. И кроме того, он был связан с таинственным присутствием Джек, а также с участием Криша. Ситуация, очевидно, заслуживала того, чтобы работать всю ночь напролет.
– Мед, ты когда-нибудь ешь или спишь? – с ухмылкой спросила Катализатор.
Мед вернула Бусинку в стоявшую рядом маленькую клетку.
– Нет, – ответила она как ни в чем не бывало. – Я робот. – Формальный тон немедленно дал понять, что она не шутит.
Катализатор собиралась запихать в рот кусок теплой, посыпанной корицей булочки, но внезапно остановилась.
– Правда? А как ты стала профессором?
– Ты что, никогда не слышала про лабораторию Коэна в Анкоридже? – насмешливо спросил Дэвид; он обрадовался возможности показать, что знает больше, чем аспирантка. – Там делают биороботов и воспитывают их автономными, совсем как людей.
Тризед спустился из лофта и направился к пакету с булочками, намеренно грубо протиснувшись мимо Дэвида.
– Да ну? – спросил он с сарказмом, глядя прямо в глаза Джек. – Людей так воспитывают? Автономными?
Дэвид, казалось, был сбит с толку. Но потом он, очевидно, решил, что нужно закрыть этот вопрос раз и навсегда, особенно так как его задал человек, который не является частью иерархической системы лаборатории.