– Давай залезем под него и поклянемся сделать что-то очень, очень важное, – сказала она, кружась с одеялом в руках.
Когда Лайла накрыла их обеих с головой, почти вся их одежда уже лежала на полу. Они яростно целовались, стягивая друг с друга нижнее белье. Под одеялом было тесно и жарко.
Джек заглянула в глаза своей любовницы, которые в темноте стали почти черными. Пальцы Лайлы двигались внутри Джек, а она продолжала смотреть в эти глаза и думала о том, что никого не любила так сильно, как Лайлу. А потом настал момент, когда она не могла сконцентрироваться уже ни на чем, кроме наслаждения.
В те дни Лайла не любила обниматься после оргазма. Она сбросила с себя одеяло и заговорила:
– Тут можно устроить настоящую движуху. Организовать собственную «Свободную лабораторию», но по-настоящему радикальную, более радикальную, чем у Криша.
Джек промолчала. Она все еще пыталась насладиться их близостью; она притянула к себе бедро Лайлы и обхватила его ногами. В награду за это Лайла перебросила вторую ногу через бедро Джек. Они прижались друг к другу, сплелись в приятный узел.
– Ты ведь хочешь этого, Джек?
Лайла задвигалась так, что Джек становилось все сложнее о чем-то думать.
– Да, – прошептала она.
Первая запланированная встреча, посвященная «Свободной лаборатории Касабланки», прошла в кафе и оказалась гораздо менее приятной, чем встреча под одеялом, которая ее породила. Каким-то образом призыв Джек, размещенный на нескольких местных форумах биохакеров, был отправлен по списку рассылки художников, и на совещание пришла компания поэтов, которые хотели поспорить об истинном значении слова «анархия». Вместо конкретного разговора об аренде помещения под лабораторию получилась трехчасовая перепалка о свободе и реколониализме.
Касабланка разбогатела на биотехнологиях, но местные художники и радикалы считали, что научный прогресс равнозначен джентрификации. Им было сложно понять, что наука может быть радикальной, а лаборатория – свободной.
Джек и Лайле понадобился целый год на споры, прежде чем они добрались до этапа аренды помещения. К этому времени они уже неплохо ориентировались в дариже, и у них появилась группа из пяти человек, готовых потратить и время на обустройство лаборатории.
«Твин сентер», некогда роскошный комплекс в самом сердце делового квартала, недавно превратился в дешевые помещения для жилья и работы, и «Свободная лаборатория Касабланки» въехала в один из его подвальных этажей. Они выбрали это место отчасти потому, что здесь было большое помещение с водопроводом, но еще и для того, чтобы задобрить поэтов, которые жили на верхних этажах. Это был правильный ход. Поэты по-прежнему радостно напоминали инженерам о том, что культура выше науки, но перестали называть их реколонизаторами – по крайней мере, в лицо.
Криш пришел в восторг, узнав, что они открыли первую «Свободную лабораторию»-сателлит, и постарался помочь им с получением грантов.
– В жопу гранты, – пробурчала Джек, прочитав его сообщения. – Мы не хотим зависеть от экономических коалиций.
Коллектив с ней согласился. Чтобы дистанцироваться от «Свободной лаборатории» Криша, им потребовалось новое имя. Они назвали себя «Сигнальный путь», или «Сигнал» для краткости.
– Нам все равно нужно как-то зарабатывать, – заметила Лайла, после того как они наконец создали логотип.
– Можно взимать членские взносы, – предложил один доброволец.
– Это не очень-то похоже на свободу. Что скажут поэты?
Все рассмеялись. Но это была правда: они не могли просить денег и при этом называть себя «освободителями». Радикалы в городе уже с подозрением относились к науке, так что продавать входные билеты на революцию здесь было нельзя.
Коллектив собрал денег, которых хватило бы как минимум на полгода аренды, и поэтому вопрос о финансировании «Сигнала» они решили отложить. Джек преподавала основы синбио, показывала другим жильцам, как копировать простые механизмы. Один подросток нашел способ выращивать мяту в крошечном садике своей семьи, создав растение, которое более эффективно использовало азот.
Проекты «Сигнала» шли успешно, и посмотреть на их лабораторию съезжались люди со всего Магриба. Местные компании дарили лаборатории старые фабрикаторы и матрицы для выращивания тканей. Лайла каждую неделю проводила встречи, на которых регулярные сотрудники и гости обсуждали цели и задачи «Свободной лаборатории». Именно на одной из таких встреч они познакомились с Фрэнки.