В одну из таких долгих ночей он узнал, что бывает, если заставить подростков проводить целые дни с роботами, на груди которых лазером выгравирован крест. Работающих видеодатчиков на заводе оставалось мало, но один из них засек какое-то движение и сообщил об этом Элиашу.
Спрятавшись за кучей из ненужных рук и ног, Элиаш увидел двух практикантов с незапрограммированным биороботом-женщиной. Ее, очевидно, сделали из выброшенных деталей; кожа на ней висела отдельными заплатками, а разум так и остался неотформатированным. Заметив Элиаша, мальчики бросили робота в кучу конечностей, залезли в окно и побежали в спальню.
Элиаш понимал, что священники сделают с мальчиками, если он на них пожалуется. Поэтому об этих нарушениях он решил умолчать. Но он не знал, как поступить с роботом.
Она напоминала потерявшую сознание девочку-подростка – но только до тех пор, пока Элиаш к ней не пригляделся. Мальчики проявили больше внимания к ее белью, чем к шасси. Одна из ее рук была длиннее другой, а ткани на внутренней поверхности бедер нуждались в питательных веществах. Разум в нее не установили, но ее волосы были собраны в локоны, а лицо накрашено. Ее сделали по образцу секс-работницы, популярной на платных сайтах. Элиаш осторожно поднял ее, не зная, что делать. Ее тело из карбоновых волокон оказалось легким. Он смотрел на то, что сделали с ней мальчики, и в нем росло очарование и отвращение.
Элиаш решил, что лучше всего будет разобрать ее, и потратил на это час. В результате бот превратился в кучу конечностей, кусков торса, голову без датчиков и сверток ткани, сильно поврежденной и поэтому не подлежащей переработке. А вот ее внутренний скелет еще мог пригодиться. Ее части Элиаш сложил в ящик с деталями.
– Спасибо.
Голос раздался у него за спиной, из той самой кучи мусора, где он нашел мальчиков с их роботом.
Элиаш повернулся и увидел незаконченного робота, стоявшего с разведенными в стороны руками. Наверное, обнаженные мускулы из металла и биотканей замаскировали его среди мусора. На его помятом нагруднике – единственной части внешней оболочки – виднелась детализированная лазерная гравировка: невероятно мускулистый Иисус на кресте.
Во второй раз за ночь Элиаш оказался в замешательстве.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
Робот уставился на него.
– Я не могу уйти. Обычно я просто слежу за тем, что здесь происходит, но сегодня я решил что-нибудь сделать.
– Ты в кабале у церкви?
– Я – Хлам. Ты – Элиаш. Я принадлежу Петру.
Элиаш подошел поближе. Робот имел в виду отца Петра? Мысли Элиаша помутились от усталости, и он до сих пор был расстроен тем, что ему пришлось сделать с секс-ботом. В его сознании постоянно всплывали изображения ее внутренних частей. Элиаш вдруг задумался о том, чем эти мальчики занимались с роботом и что они при этом испытывали.
Хлам выглядел бодрым, и на нем не было отталкивающего слоя макияжа, нанесенного на комки поврежденных тканей. Свои слова он сопровождал изящными жестами, очерчивая идеальный эллипс. В нем было несомненно что-то прекрасное. Элиаш пытался не смотреть на его матовые черные кости из самого прочного на Земле материала, пронизывающие мягкие ткани.
Робот указал на гору конечностей.
– Я ее охраняю. Но мне не приказано следить за всем, что здесь происходит. Вот почему я отправил сигнал.
Элиаш попытался придумать ответ и как-то прогнать мысли, которые уже складывались в его сознании.
– Почему ты не можешь уйти?
– Мои ноги. – Хлам показал Элиашу, что его ноги прикреплены к полу.
Элиаш плохо разбирался в законах о кабале, но одно он знал точно: закабаленный не должен находиться в рабстве вечно. Он встал на колени и осмотрел шов между ногами робота и полом. Затем задумался о том, где сейчас молекулярные регуляторы. Освободить Хлама он мог всего за несколько минут, но тогда ему придется делать для него ступни.
Подняв взгляд, Элиаш заметил переплетенные волокна на шее Хлама и сервоприводы там, где панцирь робота контактировал с его бедрами.
– Люди идут, – вдруг сказал Хлам.
Через окно до Элиаша донесся какой-то шум, и он увидел трех мальчиков постарше, почти достигших возраста заключения контракта. Они были всего на несколько месяцев моложе Элиаша. Он замер; его лицо находилось совсем рядом с гладким шарнирным соединением между бедренной костью и тазом Хлама.