Ольга усмехнулась и сказала, что во всех моих рассказах, где присутствуют девушки, я нахожусь на втором или даже третьем плане. Мои друзья беседуют с девушками, куда-то их приглашают, а я стою себе тихонечко - равнодушный, как буфет, и в лучшем случае улыбаюсь невинно. Вот что сказала мне Ольга.
Отпуск летит. Стремительно мчится к финишу. Работал до часу ночи. Долбал статью "Записки книгонелюба". Ольга завтра работает. Макс приболел простуда. Первую половину дня буду с ним один. Потом придет теща. Поеду по редакциям и в другие места. Дел много.
Ничто так не угнетает меня, как отсутствие денег и насморк, сказал я однажды. На сегодняшний день оба компонента угнетения вольной души налицо.
Клен под нашими окнами облетел за считанные дни. На кривых ветвях остался десяток желто-зеленых листочков и стрекозиные крылышки семян. Тоже желтые. Но с красноватым оттенком.
Через дорогу, напротив нашего дома, заброшенное Смоленское кладбище. Река Смоленка. Вода в ней кажется зеленой от заросших травой берегов и нависших крон деревьев. По зеленой воде плавают серые утки. Церковь. По вечерам слышны колокола. За Смоленкой - многоэтажное здание НИИ с шаром. В шаре, говорят, конференц-зал. Неподалеку, на берегу залива, фешенебельная гостиница "Прибалтийская", строили шведы. Я был там в ресторане, когда ухаживал за Ольгой. Попросил принести мне стакан молока - не пил и выпендривался. Ольга с подружкой пили шампанское. Молоко принесли, накрытое салфеткой. Я объяснил девушкам, что у меня завтра важный доклад на заседании кафедры, боюсь напиться. Улицы - Кораблестроителей, Нахимова, Детская (наша). Раньше здесь дымили паром болота и охотники палили в уток.
На Смоленском кладбище затерялась могила няни Пушкина. Там же художник Маковский и прочие герои России. Могила родителей Косыгина - ухоженная, охраняемая милицией. Я водил Ольгу по темному кладбищу, когда ухаживал за ней, и мы заходили в заброшенные склепы и часовни. Целовались. Темные ограды обелисков на белом снегу. Черные дырочки собачьих следов. И теплая шуба Ольги, под которой я грел после снежков руки.
14 октября 1982г.
Ездил к Аркадию Спичке в редакцию. Из восьми предложенных мною юморесок взял четыре. Остальные, как он выразился, хороши, но не пройдут. Цензура, коньюнктура и прочие соображения, в которые он меня не посвятил, но сказал, что сам от них устал. Есть простые понятия, сказал он - смешно, не смешно, умно или пошло; мне твои вещи нравятся, но начальство везде видит подвох и подкоп, потому и проблемы с печатанием. Если я тебя сейчас засвечу, как критикана и очернителя, от тебя шарахаться будут, даже если ты принесешь сказку про Курочку Рябу. Одним словом, терпи, казак - атаманом будешь. Так, кстати, любил поговаривать мой покойный родитель...
16 октября 1982г.
Сегодня ездил к Молодцовым под Тосно - помогал копать траншею для фундамента. Моросило. Промокли. Во время сильных шквалов прятались в туалете. Это пока единственное строение на их участке.
Молодцов рассуждал о музыкантах, дирижерах и прочих творческих работниках. У них, дескать, лица одухотворенные, творческие. Конечно... Он с утра встанет, кофе выпьет, коньячком опохмелится, на свое хреновине поиграет (муз. инструмент) и думает - какую бы бабу ему сегодня притиснуть? К кому бы под юбку залезть? И все заботы. А посади его управляющим трестом и увидишь, какое одухотворенное лицо у него будет к концу квартала или года, когда придет время за объемы отчитываться. Главк жмет, Обком теребит, исполком вздохнуть не дает, народный контроль на хвосте сидит. Да... Критиковать строителей все любят... "Жизнь, как у графина - всяк норовит взять за горло", - пошутил Саня.
Написал рассказик "Как поступить в театральный", для конкурса об искусстве в газете "Смена". В понедельник надо сдать. Писал два часа, ночью. Писалось легко, потому что сюжет видел от начала и до конца. Дело было за словами.
Купил книгу "Литературные заботы" С. Залыгина. Читаю. Это сборник статей и речей о литературе. Самого Залыгина, автора романов и повестей о гражданской войне в Сибири и др. сибириад, не читал.
Ольга сделала мне выговор за эту покупку - нет денег! Отдал за нее заначеный рубль.
Написать рассказик, как некто, инженер Имярек писал рассказы для многотиражки о своих коллегах. И что из этого получалось.
Концовки пока не вижу. Но завязка есть. Буду ждать озарения.
Не даются мне "Записки книгонелюба". Отпуск на исходе, а я не добавил к ним ни одной толковой строчки. Разгребаю текучку, пишу юморески и успокаиваю себя тем, что коль не лежит душа, то нечего и браться. Только испортишь.
Написал "Концерт" несколько дней назад. Сейчас прочитал - показалось вяло. Требуется сокращение.
24 октября 1982г.
Последний день отпуска. Приболела Ольга. Температура, кашель.
Договорился с Яковом Соломоновичем Липковичем, что пошлю ему "Записки" в конце недели или начале следующей, но пока материал не готов. Надо дописать страниц 7-8 и перепечатать.
Сегодня весь день провел в домашних хлопотах.
Что я сделал?..
Дважды гулял с Максимом. Сходил с ним же в магазин.
Консервировали с Ольгой помидоры, которые я случайно купил.
Накормил ее и себя и обедом.
Поколдовал с домашним вином из черноплодки.
Заквасили капусту.
Отделал для "Литературки" шутливый экономический проект "В резерве бревно". Завтра отошлю.
Правил текст "Книгонелюба".
Развесил сушиться пеленки.
Разобрал антресоли в туалете.
Все...
Ушел весь день и два часа следующих суток. Сейчас начало третьего. Ложусь спать.
30 октября 1982г.
На прошлой неделе ходили с Ольгой в Дом писателя на вечер сатиры и юмора в Белый зал. Устроил билеты Аркадий Спичка. Он же посоветовал мне ходить в клуб сатириков при Дворце культуры железнодорожников - общаться. На мой взгляд, это следовало сделать давно. Творческое общение еще никому не мешало.