— Что, так испугалась? — тон его неуловимо меняется от насмешки до озабоченности.
На меня накатывает эмоциональная усталость. Весь вчерашний день на пике положительных эмоций от полосатого теста, сегодня легкое разочарование от собеседования, флирт юриста, и наконец, испуг от похищения меня боссом, измотали мне нервы неимоверно.
— Просто оставь меня в покое, — тихо говорю я потухшим голосом, и тянусь к ручке открыть дверь.
— Саш, подожди! — он накрывает мою руку своей, не давая нажать на механизм.
— Я думал, что ты поняла, но видимо надо пояснить и проговорить еще раз. Те слова я бросил в сердцах. На пике эмоций. Никакого вреда я ни тебе, ни ТВОЕМУ ребенку делать не собираюсь!
— Я поняла, — тихо произношу я, забирая ладонь.— Хочу выйти.
— Через неделю выходи на работу. Не дури. Всё равно такой зарплаты и условий лучше тебе не найти!
— Нет. Туда я не вернусь.
— Дурочка, — журит меня мужчина панибратски, и вновь тянется к руке. — Пойми, к этому ребенку я отношусь крайне негативно, но лично к тебе у меня претензий нет, а мое хорошее отношение стоит дорого, и не каждому дано!
— Дурачок, — отвечаю ему в тон, — пока ты не поймешь что я и мой ребенок — единое целое, и что отношение к нам не может быть различным, твое личное отношение для меня, гроша ломанного не стоит. Всего доброго!
Отталкиваю его руку, быстро открываю дверь и уношу ноги подальше от этого самодовольного придурка.
Глава 9
Руслан
Возвращаюсь в компанию полный ярости и негодования. На нее? И на нее тоже, но в основном на себя. Опять не смог сдержать неандертальца в руках. Поддался обычной женской провокации, и вот уже отключив мозг, затащил ее в подсобку- пещеру с самыми грязными намерениями. Хорошо, что девушка оказалась с характером и постоянно дает мне ощутимый отпор, иначе не знаю, чем бы всё это закончилось.
Рычу на всех работников. Ближе к трем звонит Орлов-старший и осторожно интересуется, в порядке ли всё со мной. Видимо, слухи о моей неадекватности уже доползли до генерального. Отвечаю, что всё в норме, просто надоело видеть ленивых лодырей во всех отделах и позициях.
— Эх, Руська, жениться тебе надо, — проницательно журит меня Эдуард Германович, — а то энергии столько, что девать некуда. И Игорьку моему, тоже бы остепениться не помешало. А то уже с неделю ходит, фингалами сверкает, и с кем только умудрился подраться? — догадывается, старый лис, кто харю подонку малолетнему подправил, наверняка разведка донесла, или сам молокосос папочке пожаловался!
Но Орлов даже не представляет, насколько прав сейчас. И та единственная, которую я бы прямо сейчас отвел в ЗАГС, встречается одновременно с двумя абсолютно не подходящими ей мужиками, и собирается рожать ребенка, от неизвестного третьего.
Вешаю трубку и выхожу пройтись. Естественно появляюсь в ее кабинете. Это — наваждение какое-то. Моему неандертальцу тут медом намазано. Она должна вернуться сюда! Я хочу, приходя на работу знать, что несколькими десятками этажей ниже она сидит в этом кабинете, неспешно попивает кофеек этими пухлыми губками, которые я так хотел сегодня вновь попробовать на вкус, смотрит в окно, мечтая выйти в парк.
Сажусь в ее кресло. Прикрываю глаза. Несколько мгновений ничего не происходит, а затем распахивается дверь. Заходит она. В этом же деловом костюме, что была сегодня в ресторане.
— Вообще-то это мое рабочее кресло. Ваше у вас в кабинете! — раздается ее ангельский голосок.
— Я не помешаю тебе, Синичка, иди сюда, можешь присесть прямо мне на колени!
— Нарушаете границы личного пространства, Руслан Сергеевич, — мурлыкает моя кошечка, подходя ближе, грациозно покачивая бедрами, — вас за это надо наказать!
— О, да, Александра Филипповна, я был сегодня ОЧЕНЬ злым Боссом, и меня нужно наказать.
— О-о-о-чень злым? — красавица вытягивает мой галстук из-под пиджака и притягивает меня им к себе.
— О-о-очень злым и о-о-очень плохим большим боссом, — говорю я, обвивая ее талию, и рывком усаживаю к себе на колени. Бессовестно вторгаюсь языком сквозь теплые, столь желанные губки.
Руки мои тоже не бездействуют, задирая узенькую юбку до кружева соблазнительных чулочков. Как же хорошо… так как и должно быть. А потом тянусь расстегнуть все эти мелкие пуговки белой блузки, но понимаю, что уйдет куча времени, а я умру, если промедлю хоть мгновение, поэтому рву тонкую шелковую ткань, заставляя пуговицы брызнуть во все стороны…