Возвращаюсь в кабинет. Критически осматриваю мягкого кожаного монстра. Теоретически, все диваны должны раскладываться! А практически? Сажусь на корточки. Десять минут войны с хитроумным механизмом, петлями, держателями, рычагами, и он со скрипом превращается в широкое ложе для двоих. Замечательно!
Жаль вот только, что подушек нет, но ничего, так уж и быть, предоставлю ей свое могучее плечо вместо постельной принадлежности. Отключаю компьютер и верхнее освещение. Закрываю приемную на ключ изнутри. Попкорн предательски хрустит под ботинком. Нет, сейчас проснется и мой коварный план пойдет прахом.
Но боялся я напрасно. Воробушек уснул так, что ее и из пушки невозможно было разбудить. Я легонько подхватил ее на руки, упиваясь безграничной властью над ней. Она сонно потянулась и приобняла меня за плечи, устроив голову у меня на груди. Это простое и естественное движение обожгло мои нервные окончания потоками прилившей крови. Внизу все сжалось сладко-болезненным спазмом, а потом распустилось готовое, во всеоружии. Но насиловать ее бессознательное тело во второй раз я не собирался. И в первый бы раз не стал, если бы не набрался, как скотина, не приняв ее невинные телодвижения за попытку развести меня на секс.
Как же приятно-то… сто лет девушку на руках не носил. Может поносить еще немного? Выключаю вместе с ней свет и в приемной. Затем подхожу к большим панорамным окнам у себя в кабинете. Ночные огни мигают и переливаются. Весь город как на ладони… вместе с ней. И она такая красивая, спящая, уютная, настоящая… Почему я раньше никогда ее не замечал? Она пять гребаных лет работала в этом здании и я ни разу на нее не наткнулся! Как так? Почему? Вот увидел бы ее раньше, хрен бы разрешил замуж за ублюдка выходить, и Игорю так поступать с ней!
— Где же ты раньше была? — шепчу ей на ушко. Она мило потягивается и что-то мурлычет во сне, точно ласковая кошечка, — Неважно! Теперь ты — моя. Что делать с твоим положением я придумаю. Непременно. Но тебя уже точно не отпущу!
Подхожу к нашему ложу. Опускаю свою драгоценную ношу и опускаюсь рядом. Тут же подминаю ее под себя, она не сопротивляется.
— Ммм… — сонно стонет во сне, а я весь мурашками покрываюсь от этого ее мурчания.
Ее руки тянутся ко мне и обвивают мою шею. Да, синичка, вот так! Еще ближе! Нежные тонкие пальцы начинают гладить меня сквозь рубашку. Жалею, что не снял ее. Прикосновения «кожа к коже» были бы еще более восхитительными.
Ооо… ее рука прокладывает путь себе вниз. Нет, птичка, я не железный. Я понимаю, у тебя это всё во сне и понарошку, но у меня-то по-настоящему!
Да, потом возможно, я буду ругать себя, что просто воспользовался ее сонным состоянием, но сейчас неандерталец внутри меня рвется наружу, и голос разума заглушается первобытным диким необузданным желанием. Я решительно тянусь к ее приоткрытым губам и приникаю к этому источнику всемирного наслаждения. Я целую ее нежно, чувственно, проникновенно, из всех сил сдерживая лавину обрушившейся страсти. Руки мои уже на ее бедрах, задирая платье наверх и в который раз убеждаясь, что моя Сашенька носит исключительно чулочки. Исключительно девичьи и невероятно сексуальные! Такая моя личная стервочка- кошечка, одновременно мягкая, податливая и агрессивно дающая отпор на все мои поползновения.
Саша
Так, где это я? Кровать какая-то неудобная и будто бы не моя. А в чьих это объятиях я нахожусь? Мужа что ли? Неужели всё это мне приснилось?
— Андрей! — после сна выходит хрипло, — отпусти, а? На работу надо вставать!
Пытаюсь скинуть его лапу так удобно устроившуюся на моей попе. Лапа деревенеет и сжимает меня еще сильнее.
— Ау! Полегче! — бью я по ней, а потом выползаю из-под мужа, чтобы обернувшись понять, никакой это ни Андрей, а… — Боже! Опять ты!!!
Я вскакиваю, как ужаленная, быстро оглядывая себя. Вроде всё на месте, трусики по ощущениям не сняты, чулки, вроде целы.
— А ты жаждала увидеть кого-то другого? — насупливается помятый ото сна босс.
— Да хоть кого, только не тебя! Что ты опять со мной сделал, извращенец?
— Ничего!
— СОВСЕМ ничего? — не верю ему я.
— Саш, послушай, — переворачивается он на спину и заводит руки за голову,
— у меня есть понятия о чести. Второй раз воспользоваться твоим сонным телом я не намереваюсь. Ты заснула за рабочим процессом, я принес тебя сюда. Не ругал и не будил. Оцени мое терпение!