— Тем более, сейчас! — перебивает начальство, — когда все ночуют на работе, вы с господином Орловым сказками зачитываетесь! Не стыдно?
Стою, молчу. А что мне и правда, должно быть стыдно, за то, что предполагаемый отец две минуты моего перерыва уделил детям?!
— Знаете, мне уже этот детский сад у себя в приемной надоел! — буркает суровый босс, кивая на мой живот. — Похоже, эти дети требуют к себе слишком многого внимания, вы не находите?
Идиот? Нет? Что мне ему ответить?
— Они сидят в животе и никого не трогают, если вы не заметили! — поглаживаю я по своему животику, сквозь плотную ткань осенних брюк на нем.
Руслан следит за моими действиями и его передергивает. Вот говнюк! Нет, вы только посмотрите на него, аж судорогой тело пронизывает, когда он про моих кровиночек говорит.
— Раз надоело, то мне тоже надоело! Увольняйте — уйду не задумываясь!
— Куда торопишься? Уйти всегда успеешь! — буркает этот идиот.
— Да тебя передергивает от одной мысли о малышах! Как мы сможем работать дальше, если у тебя такая реакция? Ты думаешь, мне приятно?! Приятно мне знать, что тебя воротит от возможно твоих же детей?!
Ломая ручку из добротного пластика, злющий босс подрывается к двери и плотно захлопывает ее, затем поворачивается ко мне.
— Нет, от своих меня не будет передергивать. Только я должен знать, что это именно мои.
— Опять двадцать пять!
— Саш, я возьму тебе помощницу, — быстро меняет он опасную тему. — Выберу толковую девушку из наших, ты потихоньку передашь ей все дела. На этой должности впахивать надо, а не сказки читать.
Помощницу? Помощницу помощнице? Серьезно?
— Гарем разведешь? Будет у тебя старшая жена мудрая, и младшая — любимая, да?!
— Но ты же развела тут гарем из своих мужиков!
— Я развела?! Да я не знаю, куда от вас всех, идиотских придурков, деться!
— Вот поэтому я тебя и видеть не хочу до родов! Из-за твоего поганого языка! — орет он во все горло.
Я вздрагиваю от неожиданности. Все внутри сжимается от страха. Даже какое-то легкое, едва заметное шевеление в животе. Козел, и малышей напугал! Глубоко ловлю воздух ртом, когда первое оцепенение спадает, и быстрее развернувшись, уношусь к двери, чтобы этот чертов урод не увидел моих слез.
— Саш! — пускается он за мной. — Да подожди ты! — хватает меня за руку и разворачивает.
Я отбиваюсь от него, боясь проронить соленые капли, заволокшие глаза. Но они всё-таки текут по щекам, а я поняв, что отбиваться бессмысленно, закрываю их руками, пытаясь увернуться от его лица, которое уже так близко.
— Ты мое наваждение! Ты мое безумие! Что же ты со мной делаешь! — шепчет он, отводя руки от лица и собирая слезы поцелуями.— Почему я так реагирую на тебя?
Звонок телефона. Кажется он не первый. Руслан продолжает вжимать в меня в дверь, целуя и игнорируя всё на свете. Я чувствую, как его трясет и как сильно колошматится сердце под строгим офисным пиджаком. Он уже не волен над своими руками, которые пытаются добраться до меня всеми способами.
— Руслан Сергеевич! — раздается автоматическая запись с телефона.— Я уже на месте, — сообщает голос кадровички. Мне сказали, что вы на работе. Можно поднимусь к вам с личными делами кандидаток?
Это отрезвляет моего разгоряченного босса. Он медленно убирает руки от расстегнутых пуговиц блузки и, сделав над собой видимое усилие, отпускает меня, направляется к своему столу. Меня же словно ветром сдувает обратно в приемную. Так, надо успокоиться. Прийти в себя, как бы тяжело это сейчас не было.
Босс не трогает меня до половины десятого, но мне от этого не легче. Я хочу пойти к нему, выяснить отношения раз и навсегда, обрести хоть какое-то душевное спокойствие. Боже, да я даже готова пойти на тест ДНК прямо сейчас, чтобы положить конец всему этому безумию! Но только сижу, и меня трясет прямо как в лихорадке.
Руслан сам появляется в приемной ближе к десяти. Внимательно окидывает меня взглядом, а я как могу, стараюсь унять дрожь и не заикнуться о согласии на опасную процедуру.
— Сейчас начнут подходить кандидатки в ваши помощницы, — произносит шеф, наблюдая за моей реакцией, — пусть ждут в приемной. Я буду вызывать каждую отдельно по селектору.
Мы оба молчим, буравя друг друга взглядами. Мне совершенно не хочется делить эту приемную еще с кем-то! Я привыкла единолично обладать своим пространством, но этот гад хочет лишить меня последнего комфорта.
— Умойтесь, Александра Филипповна! — наконец произносит он и направляется к кофе-машине.
Чего?!
Незаметно смотрюсь в зеркальце и ужасаюсь — панды были бы в восторге, завидев одну из сестер рядом. Тушь от слез переместилась на щеки, а я была в настолько подавленном состоянии, что даже не удосужилась привести себя в порядок, после утреннего потрясения.