— А ты где будешь спать?
— Не надейся, не с тобой.
Мой глаз дёргается, не оценив его юмор.
— Я... тут три комнаты. Какая твоя?
— Хочешь дверь подпереть?
Вот тут улыбнулась, тут смешно.
— Были такие мысли!
— Третья. Из которой вышел.
— Ммм...
— И тебе в неё путь закрыт, поняла меня?
— Да я и под дулом автомата...
— И во вторую тоже.
У меня явно загораются глаза, поэтому не могу не спросить:
— Это комната Мэри?
— Это не твоё дело. Даже не думай заглядывать туда.
Вот за кого он меня принимает? Не могу сказать, что не чувствую любопытство, но уж в отношении своего любимого автора я буду благородной! Тут один он чего стоит, будет же просто ужасно, если её границы нарушу ещё и я.
— Я ей всё про тебя расскажу, - решаю напомнить, медленно подходя к дивану, - вообще всё!
Приходится обогнуть пса, смотря как бородач кивает и совершенно спокойно решает уточнить:
— Туалет - это крайняя от входа дверь.
Полезная, кстати, информация. Он же подходит к его двери и, видимо, так думает попрощаться:
— Приводи себя в порядок, стирай неудачный мейкап, выключай свет и ложись спать.
Сам он "неудачный". Выдавив из себя фальшивую улыбку, киваю, помахав ему ладошкой. И радуюсь, когда тот уходит к себе.
А я решаю быстро навестить уборную, думая о несправедливости. Вот нормально вообще устроился мужик? У него целая комната в доме моей любимой писательницы! Она явно доверяет ему, а не стоило! Уверена, что тот не ограничится на комментариях и точно когда-то воткнёт нож в её спину. Ужас какой, бедная Мэри!
И всё тут похоже делалось от её любви к этому амбалу. Точно! Может, он ей нравится? Ну как в романе "Красавица и слуга"? Мамочки! Даже выключатели выше положенного. И мне приходится вытягивать руку, вставая на цыпочки, чтобы просто включить свет в ванной. Я захожу, тут же от греха закрывая замок за собой, и разрешаю себе чуть осмотреться... мрамор неплохо смотрится здесь, но всё так педантично убрано, что это снова рождает странное ощущение. Отогнав его и стараясь не задумываться о том, что мчится по периферии моих мыслей, я заглядываю в зеркало над раковиной и, распустив прическу, прикусываю губу, пытаясь себя подбодрить.
— У меня же всё получится, правда?
Вспомнив про оставленную мицелярку, решаю не рыться по чужим ящикам, а, конечно же, смыть всё тёплой водичкой. Даже касаться чужого белого полотенца как-то неловко, но посмотрев в сторону душевой, внутри которой оставлен мужской 3в1, я хмыкаю и понимаю, что самая наглая морда в этом доме отнюдь не я. Какая же она добрая всё-таки... или так сильно влюблена? Но во что там? Ей нравятся такие бугаи? Нет, он, конечно, не такой уж и пугающий... особенно в этой майке, но всё равно... это же какое-то фу! И борода его... будто век не брился. Не люблю таких.
Закончив в уборной, тихонько выхожу, выключая везде свет. Бреду вперёд и вдруг спотыкаюсь о какую-то фигню, появившуюся прямо посредине между диваном и его дверью. Всмотревшись, замечаю гору коробок и даже два выложенных в китайскую стену чемодана, словно это я его собиралась насиловать.
Фыркнув и послав проклятия, успеваю дойти до нового места моего обитания, расправить простынь и быстро лечь, укутавшись в покрывале, только расслышав, как у него отворяется дверь.
— Доброй ночи, - говорит мне, на кой-то чёрт высунувшись из его Китая.
И что он делает? Нарушает собственную границу, перешагивая чемоданы и уходя в сторону ванной. Ну и на что тогда это всё? Сидел бы у себя, дурачок.
Он закрывается в уборной, и я не нахожу причин не всматриваться в очертания его незакрытой комнаты. Хм, там точно кровать. Большая. Дорогая, наверное... как же мне жаль Мэри! Бедная девушка - встретить такого козла и полюбить его! Он же её совершенно не ценит! И, наверное, не признаёт её таланта, потому и пишет весь тот ужас.
— Кыс-кыс, - вдруг одёргивает он, каким-то чудом оказавшись по эту сторону двери. Просто стоит и смотрит, поражая меня в этой полутьме.
Я боюсь сказать хоть слово и дёрнуться, чувствуя неуверенность, словно меня поймали с поличным.
— Я же говорил, даже не заглядывай.