Аккуратно выхожу во двор, едва успев за хвостом этого блохастика. Тот несётся так радостно, будто ему реально было весело собирать меня на эту контр-вылазку. Или я чокнулась и поехала умом? Вполне возможно!
Подойдя к куче деревяшек, вздыхаю и заставляю себя присесть, положив на выделенную мне (честное слово, собакой) строительную перчатку одно расколотое поленье. Беру второе, опять вздохнув, встаю и заодно умудряюсь отряхнуться. И пусть на мне вообще не моё, но ценить-то себя нужно! В любом виде! Даже в таком ужасном...
Разворачиваюсь, примерно понимая, в какую сторону идти. А пёс этот во всю намахивает своим опахалом вместо хвоста и явно довольно подрыгивает лапками, то наклоняя морду, то отпрыгивая в снег. Чокнутая собака. Чокнутый хозяин. Чокнутая я! Никого не забыла? Ах да, этот... хороший топчитель куриц. Ну, уток.
Кстати, где они? Уже никого не вижу. Было вроде много, на сколько я могла заметить, пока бежала тут босыми ногами. Вот же... стыдно так! Это явно не лучшее моё воспоминание и даже жаль, что есть свидетели.
Сделав пару шагов, решаю ускориться и именно на повороте сталкиваюсь с огромным Михаилом. Этот амбал замирает, а я улыбаюсь, кивнув на свою великую помощь. Ибо готовилась! Прям придумала, что сейчас скажу на это его тупое и плоское:
— Ты... чего делаешь?
— Помогаю! - Улыбаюсь ещё шире, хотя не уверена, что от этого у меня не треснет... стекло на очках.
Миша жмурится и мотает головой, будто пытаясь прогнать видение в моём лице.
— Так. Ещё раз. Что ты делаешь?
— Помогаю тебе, - решаю всё же не добавлять "глупенький", - видно же!
— Ты... - осматривает свои шмотки на моём теле.
И пока он пытается подобрать слова, явно чем-то схожие на "где это взяла?", я отвечаю заучено:
— Это всё собака! Пёс твой притащил и заставил! Можешь не верить! А ещё он меня укусить хотел...
На последнем позади меня гавкнули, явно уличив в обмане. Твою-то мать, сообразительная животина. Только этот бугай решает договорить как-то иначе:
— ... как из этого ещё не выпрыгнула?
Ну а что? Я вообще-то подогнула штаны, затянула ремень, ибо не в своих же идти сюда, подогнула рукава его куртки, ну пока ещё чистой, и даже валенки нашла... женские. Точнее, Джек нашёл и притащил ко мне. Мэрины, наверное. Хоть что-то женское в этом доме!
— Мне идёт?
— Тебе ужасно, - цедит мужлан, тяжело вздыхая и обходя мою фигуру.
Ну нормально вообще? Мог бы и похвалить. Я вообще-то тут с боевой травмой! Ради себя что ли стараюсь? Ну даже если и так, хоть слово доброе сказать можно было, а он что? "Ужасно"? На себя бы посмотрел, альфонс.
Фыркнув и послав проклятия ему в спину, всё же иду вперёд. Женщину вообще важно хвалить, он не в курсе? Любую! Даже меня! Даже если я ему надоела. Добрее будем, гарантирую! Спустя миг меня обгоняет нахальный пёс, решивший, видимо, показать дорогу. И я бы дошла сама, ибо уже рассмотрела этот старый дровяник, в котором и нужно вот всё это оставить, но останавливать чёрного дьявола что-то не хочется.
Только не успеваю дойти и до дверей, как меня огибает этот огромный нахал и заходит с охапищей дров, пронеся её прямо перед моим носом.
— Эй! - Требую обернуться.
— Что? - Уже внутри замирает, складывая дровишки в аккуратные стопочки.
— Поаккуратнее нельзя?
— Побыстрее можно?
Прищурившись, снова проклинаю его и насылаю на его голову самую жуткую кару. Зря я не купила какую-нибудь травку-муравку у Мэриной сестры, сейчас бы её подсыпать ему... и всё! Мигом столько проблем бы решили.
Но приходится вжаться в дверь, выпуская его отсюда и заодно глаголя истину:
— Я вообще-то тут пострадавшая сторона, ясно тебе? Ты забыл? Твой гусь меня покусал.
Обернувшись и явно ухмыльнувшись, опускает взор до моего взгляда и уточняет:
— Я тебя заставлял выходить?
— Нет, - шмыгаю носом.
— Я тебе говорил уехать?
— Говорил.
— Много раз?
Отвожу взгляд, вздохнув.
— Много раз.
— Ты уехала?
— Ты дурак?
— Ты уехала?
Решаю промолчать, но он вот вообще не оценивает мой жест доброй воли: