— Видишь, пусто. Чистый экземпляр, - отмечает тупой медведь.
— И?
— "И" сейчас увидишь.
Вообще-то хам. Редкостный.
Я аж зажмуриваюсь, когда стержень ручки касается прекрасного белого листа. Мне кажется, что те скрипят и молят о пощаде, прося о помощи, лишь бы этот убрал от них свои руки! Но вдруг вспоминаю его... касание... на кухне и чувствую, как внутри дёрнулось сердце... ужас какой.
— Кис, - говорит он тихо, заставляя этим взглянуть.
— Что? - Пробую быть недовольной, защищая честь опороченных...
Только Миша вдруг наклоняет ко мне книгу, показывая написанное... стоп! Погодите, что!? Нет... ну нет... это как это!?
— Ты... ты их подменил, пока я не смотрела!
Только что-то в моей груди просто вопит сейчас "Черт возьми, мамочки, нет!"
Лист 17. Одно и то же
Кошкинааааа...
И пока он, нахмурившись, откладывает священную книжку и тянется за другой, где-то там в бренном мире у меня звонит телефон. Я выставляю палец, без слов прося о временном перемирии, и ухожу к дивану.
Под подушкой тот всё-таки оказывается, принимаю звонок от единственной "подруги"-младшего редактора, которая ещё не пыталась меня сжить, и почему-то сглатываю, услышав её голос:
— Таись, это Аська! Ты не поверишь, - явно бодро начинает она, - у нас тут тако-о-ое!
Прикусив губу, выдыхаю и всё-таки отвечаю.
— Какое, Ась?
— Тут вообще! Наська уломала свою Юрову и та теперь переходит из Бука к нам, представляешь? - И пока я жмурюсь, зажимая свободной ладонью висок, та продолжает, с кем-то смеясь. - Ты не знаешь, как эта стерва это сделала? Явно же наплела что-нибудь...
Выпрямляюсь, не желая давиться завистью. Мы с Анастасией Захаровной конкурируем уже не один год. И именно эта её победа не сулит мне ничего хорошего... если только я не получу Смит. Смотрю снова на дверь, за которой скрыт мой Рай, и тихо уточняю:
— А по мне известно что-нибудь?
Девчонка прекращает хохотать, вдруг вернувшись к телефонному разговору:
— Так тебя ж уволили. Ты не в курсе?
Я умудряюсь закашляться, переспрашивая:
— Чего?
— Уволили! - Совершенно спокойно повторяет Ася. - Вчера ещё Вадим Денисыч приказ подписал. Ой, ты реально не знала? Там же на рабочем портале новость выложила кадровичка Михална.
— К..когда? - Заторможено уточняю, пока моя карьера проносится перед глазами...
— Так с утра ещё, Таись. Ну ты там это... не расстраивайся, да? Всё ж к этому и шло! Ты уж подготовилась поди?
— Так я почти заключила договор с Мэри Смит и... - сжимаю виски сильнее, смотря на свои колени, - как это... я же... почти...
Такого не должно было... да мамочки, ужас какой!
— Смит!? - Воодушевляется "подруга". - Обалдеть! Серьёзно!? А скинь тогда мне её контакты, ладушки? Ну не пропадать же договору, правда?
Не "правда". Всё это какая-то неправда... но и врать Асе нет никакого смысла. Я отключаю вызов и затрясшимися пальцами пытаюсь открыть браузер с рабочим порталом. Пожалуйста... ну не надо же...
Сайт начинает медленно прогружаться и уже проклинаю здесь всё, в частности подошедшего ко мне Джека, заглядывающего своими бездонными глазищами. Я жмурюсь и выдыхаю, пролистывая новости назад.
Мне всё равно сейчас на эти вечные поздравления с Новым Годом. Мне всё равно на стихи о дне рождения одной из девчонок из отдела печати. И пропади они пропадом каждый из счастливых комментариев...
Моя рука замирает, разрушая крохотную надежду, что это всё какой-то розыгрыш.
"Энным приказом от 29 декабря энного года...
в связи с невыполнением своих обязанностей...
уволена без отработки."
Я сжимаюсь, пытаясь хоть как-то дышать, но слезы заполняют глазницы. Открываю сообщения и нахожу от Ирины Михайловны одно непрочитанное:
Кащева Ирина 10:08: "Таисия, ты уж прости. Но сама знаешь, как у нас тут всё устроено. Приди до конца года за расчетными и своими вещами, хорошо? Заодно сдашь всё. Я пыталась поговорить с Вадимом Денисовичем, но он слушать стал только вашу главную. Как говорится, зря ты опять вылезла и бросилась на тигра, Кошкина, ой зря."