Перечитываю ещё раз, стирая катящиеся слёзы. Думаю написать хоть что-то, например, что Настя - не пуп земли, даже если стелется перед главным редактором, но скрываю вкладки. Гашу экран и встаю, шмыгнув носом.
Мой мир разрушен.
По кирпичикам.
А я нахожусь в какой-то глуши и даже не могу себя защитить... о, если бы Мэри вчера оказалась тут и согласилась... я бы точно всё изменила, и приказ вынесли бы уже о Настиной голове.
Сглотнув, обхожу диван и медленно подхожу к двери. Его пёс нюхает мои ноги, не отставая. Мне хочется крикнуть, но на это не хватает сил.
И теперь я смотрю на этого Мишу, который ничего не знает. И почему мне кажется, что это он всё испортил? Это же не так...
Сглотнув, вытираю лицо и набираю побольше воздуха в грудь, чтобы сделать вид, что сейчас ничего и не было.
— Так на чём мы остановились? - Подкрепляю улыбкой, получая в ответ его взгляд.
Он замирает на миг и, прочистив горло, уточняет:
— Ты плакала? Что-то случилось?
Одёргиваю рукав пиджака и дрогнув пытаюсь улыбаться ещё шире.
— А ты не заметил? Я же всегда реву!
Это смешно... это должно быть смешно! Но он почему-то не смеётся, опять хмурясь. Уточняю:
— Не заметил?
— Заметил, - осекает и отводит взгляд, смотря себе под ноги.
Хмыкнув, делаю шаг вперёд и подхожу к нему, посмотрев на чистый разворот.
— Так что ты там хотел мне показать? Давай... показывай.
Я встала слишком близко, этот шатун может сделать сейчас что-нибудь, о чём и думать страшно... дел же он куда-то мою Мэри... но кажется, мне уже всё равно. Всё равно на то, что может произойти.
Просто смотрю на его руку, пока тот начинает топить своей суровостью:
— Я показываю только раз. Если не поймёшь, проблемы твои, ясно?
"Проблемы"? Они всегда мои... киваю, не поднимая взор к его лицу.
Его пальцы вдруг начинают выводить знакомый мне вензель. А следом очерчивают фразу, которую я видела с первых напечатанных книг...
"Всегда верь в себя," - и он заканчивает, пока моё нутро борется со всеми этими странными мыслями - "твой Смит-Воронов."
Точка.
Надо бы рассмеяться. Надо бы сказать, что тот просто... подписывает её книги, что его используют тут как раба, но я, мамочки... как же устала я себе лгать.
— Ты... с самого начала... мне в...врал, да?
— Я просто не называл всё своими именами.
— Разве это не одно и то же? - Шепчу, решаясь посмотреть в эти дикие и карие...
Он ловит мой взгляд и шепчет в ответ:
— Я же говорил тебе уезжать. С первой минуты говорил, Тая.
— Ты мог меня выслушать, а не играть в это всё, ты не понимаешь?!
И, чёрт возьми, снова срывается слеза. А он жмурится и выдыхает, заставляя меня обвинять его:
— У меня жизнь из-за тебя... и тебе вообще всё равно, да?
Тихо и больно. Даже не знаю, что сейчас хуже... ужаснее... страшнее...
Но он вдруг выдыхает и, убирая к чёрту этот испорченный экземпляр, сквозь его "Не всё равно" касается моих плеч и клонится к лицу... чтобы... поцеловать?
Лист 18. Ради ощущений
Кошкина.
Мне обидно! Так обидно, а он... этот мужлан вырывает царящий возле меня воздух одним своим приближением. Ну нельзя же...
И я думаю его даже стукнуть, но почему-то позволяю ему коснуться своей лапищей моего затылка и зарыться в моих бедненьких волосах, пока эти губы (о ужас!) касаются моих. Легонько и крайне чутко.
Ну а дальше что? Он замер, тяжело выдохнув и вдруг попробовав отдалиться. И это всё!? Это всё, ради чего я позволила ему меня коснуться!? Это всё, на что способен автор, пишущий любовные романы? Хоть я ещё слабо верю в последнее, начиная подумывать, что за него это делают маленькие злые орки. Ну или эльфы... Или...
Нет, я точно хочу почувствовать большее. Например, как его борода царапает мне кожу. Всего-то ради новых ощущений! Разве не ради этого я читала (его!?) истории?
Прикусив губу, разрешаю себе коснуться его лица, пока наивный Миша не попробовал отдалиться уже насовсем.