И мой обиженный тон заставляет её задуматься, та смотрит на, похоже, своего родственника, потом переводит взгляд на меня, следом возвращается к нему и уточняет:
— Ты же уже в курсе, что энергия Мэри - это часть души моего брата?
Фырчание служит согласием.
— Ну? И? Он даже намного больше, чем ты хотела. У тебя с ним огромные шансы! Что не так-то?
Тут уже мы с Мишей фыркаем, вцепившись в друг друга взглядом. Он аж убирает свои тёплые ручищи с моих приоткрытых в порыве экспрессии плеч и отходит на пару шагов назад.
— Лиз, прекрати, - осекает сестру, а та хмурится и мотает головой.
— Ну великий, ну глупцы! Да между Вами нити натянуты! Я разве в чём-то виновата?
— Да! - Заставляю себя повернуться к ней и говорю уже более уверенно. - Да! Блин, да! Если бы я тут не торчала, меня бы не уволили и...
Чернявая вдруг смеётся:
— Разве? Этот цикл твоей жизни уже был завершён, это ты его лишь тянула, заставляя вселенную бить больнее и больнее. А сама, глупая, всё пыталась карабкаться и цепляться, когда надо было просто отпустить! И я тут абсолютно ни в чём не повинна, глупая твоя душонка.
Как всё легко у этой ведуньи... цикл у меня завершён! Как просто всё! И как обидно такое слышать...
— С чего Вы это взяли? Так на звёздах написано, да?
И она совершенно спокойно кивает и вздыхает, опуская засыпающую собачатину рядом. Встаёт, отряхает свою юбку в пол и вдруг смотрит на меня, как-то странно прищурившись. Прикусывает губу и достаёт из чёрной тёплой кожанки какую-то... колоду!
— Вот не хотела я под Новый Год в карты лезть... но ты ж по-другому не поверишь!
Не уверена, что вообще готова ей верить, даже если сам Будда спустится с вершин и скажет мне, что та права. А такого точно не будет, так что... так что слежу, как эта высокая и слишком статная Лизаветта раздевается, по-свойски вешает куртку и проходит к столу, указывая взглядом сделать это же.
А оно мне надо? Ну видимо надо, ибо я всё же стягиваю с себя мужской тулуп, отбрыкиваюсь от беспокойного носа Джека и игнорирую вздох амбала, вручая ему его одежду.
— Лиз, - говорит он, стоило только мне сесть на стул напротив его сестрицы.
Та же шикнула и подняла палец, продолжая сверлить меня ещё более чернеющими глазами и что-то там про себя нашёптывать, взывая толпу мурашек пронестись по моим плечам.
Миша встаёт у печи, растягивает губы и мотает головой, явно решив для себя верное - не лезть к девкам, когда те гадают. Бугай ставит чайник и безмолвно даёт своей сестре сместить мои вещички и разложить первый ряд, пока я пытаюсь держать скептическое выражение и думаю, что точно ни во что не поверю! С меня хватит её прошлых заверений, правда же?
Только почему это всё так интересно и таинственно?
Лист 23. Паршивое не-осознание
Кошкина.
Смотрю на все эти перевернутые картинки и не понимаю ни-че-го. Вот вообще ничего, а эта ведьма вздыхает и продолжает говорить:
— Вот же характер у тебя, а...
А что сразу характер-то? Нормальный у меня характер...
— Вот как придумаешь себе что, так и упрёшься.
Ну есть такое, наверное... это же мой плюс! Что сразу морщится-то она?
— Ой, и все твои беды из-за языка...
Я поняла! Я просто ей не нравлюсь! Потому думаю возразить, но почти сразу получаю шиканье, не успев и слова договорить.
— Вот говорила тебе уже, цикл закончен, а ты к будущему с прежними обидами идёшь...
— Какими обидами? - Выдаю и ещё раз убеждаюсь в том, что не стоило ей верить.
Эта Елизавета Константиновна кладёт ещё одну карту и цокает, поморщившись:
— Денег хочешь. Признание любишь.
— А кто из нас не честолюбив? - Оправдываюсь, мельком взглянув на заварившего чай.
Тот стоит у раковины к нам спиной и делает вид, что у него есть что оттирать. Да там посуда вся чистая! Явно подслушивает, гад...
— Но всё у тебя будет, - чуть улыбается, - только не упусти...
Аж подаюсь вперёд и смотрю на какую-то странную картинку бабы с рожью. Это типа... благоденствие? Или как его там... хороший урожай, хорошие... плоды... а! Плодородие? Я рожу? От кого? Когда? Зачем? Так... тьфу... надо слушать.