— Че вы за спектакль тут устроили, сукины дети? Вы, братва, вообще берега попутали? — Вдруг заревел Киряков. — Хотите гасить, так гасите!
Человек развернулся и приставил дуло ко лбу полковника.
— И завалим! Ты, дядя, наверное так и не понял, что конкретно встрял. Мы не братва и ваши орчьи законы и понятия, нам до фонаря! Сейчас один звонок главному и твоя судьба решена. — Сказал он.
— Слышь, «Мастер»? А давай Костика позовём, пусть он на нем отработает!? — Произнес здоровяк. — Как они, в своём вонючем, ментовском подвале людей калечили. «Борзый» это любит.
— «Джон», а давай. Пусть прочувствует всю боль и страдания. — Одобрительно ответил ему товарищ. — А я пока Михалычу отзвоню.
Тут Киряков серьёзно испугался. Раз начали при нем называть свои имена или клички, то дело движется к печальным обстоятельствам. Эти ребятки — выжмут зубами кровь из пятки. Но стерпел и принялся ждать действий. Деваться ему было некуда. Отключился от боли снова.
Разбудил его сильнейший удар в челюсть. Били ногой. Осколки зубов посыпались на пол. Снова удар, следом еще один. Голова болталась, словно у той собачки, что ставят на торпедо автомобиля.
Перед полковником находился новый и неизвестный человек. Парень лет двадцати, может чуть старше. Крепкий. Черноволосый, с кривым носом, словно картошка. В кожаной куртке и спортивных штанах, что были в моде еще несколько лет назад. Он ехидно улыбнулся, оскалив свой рот, и нанес удар снова по лицу Кирякову. Тут полковник уже не мог терпеть и заорал что было сил.
— Суууукиии! «Шорох», Шорох мне сливает всё!
— Че за Шорох? Где живет? Где находится? — В самое лицо обратился этот резвый боец.
— А раз вы такие крутые, то сами и найдёте! — Прошепелявил Киряк.
Естественно он назвал выдуманное прозвище. В принципе терять ему уже было нечего. Все здоровье из него выбили, слово из матраса пыль.
— Кость, заканчивай с ним. Михалыч приказал. — Раздался голос со второго этажа.
Следом спустился человек. Видимо в данном случае он был главным. Тот самый, которого называли — Мастер. В руке он держал огромный мобильник. Подошёл ближе. Схватился за разбитую рожу Кирикова и принялся говорить.
— Значит так, мент. Есть постанова — тебя не трогать. Но это пока. Жить хочешь?
Киряков промолчал, но злобно и в то же время безнадёжно посмотрел тому в глаза.
— Вижу по твоему собачьему взгляду, что очень сильно хочется пожить еще и нахапать побольше лавэ. Тебе предоставят такую возможность, но на наших теперь уже условиях. Слушай внимательно и запоминай! Говорю один раз. Хочешь работать — придется делиться. Да. А ты как думал? Все про тебя известно. Про ваши махинации с комерсами, про халтуру вашу с ОМОНом, как ты устроил из своего отдела охранную фирму. Как крышуете и получаете с точек. Как с братвой связался. Все известно. Значит так. Главный передал — навар будешь скидывать в кассу. От нас человек будет приезжать и забирать деньги раз в неделю. И учти, обо всех твоих передвижениях мы в курсе. Не вздумай рыпаться. Накажем. Все, что сейчас с тобой было — покажется цветочками. Шутки кончились, полковник. Настала реальность. Не согласишься — уйдешь на пенсию, задвинут в угол, сядешь или завалят. А на твое место, найдется много желающих и сговорчивых. Вкурил? — Объяснил ему Мастер.
В ту же секунду Кирякову прилетело чем то очень жёстким и тяжёлым по самому позвоночнику, что он выгнулся и взвыл от боли.
— А это тебе, для усваивания материала. — Гаркнул Костя. — Жаль маловато конечно. Я бы из тебя тряпку сделал, сучий мент.
Георгиевич ахнул, когда к нему буквально приполз на полусогнутых, держась на костылях Киряков. Голова его была словно глобус. Такая же круглая, синяя и раздутая. Руки перебинтованы.
— Ни хрена ж себе…. — Произнёс Титов. — Ты попал под поезд?
— Да блять. Под паровоз. Огромный такой, усатый и с генеральскими погонами. Из нашего управления этот паровоз. — Ответил язвительно тот. — Под нихуевую раздачу я попал, от своего начальства. Близко познакомился с его псами. Чтоб они сдохли все!
— Давай рассказывай! Не ори, блин ё! Присядь. Налить?
— Ох налей. Ох нахуярюсь. Домой я не появлюсь в таком состоянии и в отделе тем более. Есть где перекантоваться? — Завопил Киряк.
— Решим вопрос. Найду тебе хату. Говори, не томи уже!
— Это полный фарш, Серега. Наш Дядя Витя, очень опасный и коварный. Страшный человек. Я много о нем не знал. А то, что знаю — все мелкие и детские игрушки. — Начал говорить трясущимися губами Киряков, после выпитого стакана виски.
— Что же такое ты не знал? Что они барыши со всего города стригут, вместе со своим дружком? Что убирают с дороги, не уместных себе людей? Это? — Перебил его Георгиевич.