обыденным дополнением. У меня в коллекции оказались несколько цветных камешков, ленточек, верёвочек, мешочков с травами, деревяшек с рунами, сухие птичьи и кроличьи лапки, серебряные серьги или запонки (ни одной парной) даже истёртая золотая монета (я её проверил у ювелира, но продавать не стал), медальон на шнурке и другое прочее в том же духе. Место под всё это добро определилось само собой. Старый бабушкин чемодан, много лет пылившийся под кроватью, словно просился на эту роль. Был он бит жизнью, но всё ещё крепок. Коричневые кожаные бока, туго стянутые чёрными ремнями, изрядно потрёпаны, металлические уголки и заклёпки потемнели, деревянный короб выгнут влагой и временем. «Чаевые» от странных клиентов уютно разместились в отделениях чемодана и радостно встречали каждую новую вещицу. Ну, мне так казалось, поэтому я представлял новичков старожилам чемодана, и закрывал его, чтобы они могли шептаться без свидетелей.
Каждый раз на подходах к нужному адресу требовалось выполнить некое условие:
то подойти непременно с левой стороны, держа в кармане дулю, то отсчитывать вдоль
тени нужное количество шагов от перекрёстка, как-то пришлось пройти через
захламлённый чердак вслед за чёрным котом. Вскоре я привык к странностям и даже с
интересом выполнял эти маленькие условия, потому что убедился, что без них адрес было не найти. Пятница стала моим любимым днём недели, и вовсе не из-за преддверия выходных.
Еще интереснее были сами посылки. Иногда в пакетах шуршало или тихо звенело,
шевелилось или подрагивало, исходило ароматами или нестерпимо воняло. Одному
старичку досталась коробка, которая подпрыгивала всю дорогу, пока я её нёс, как будто кто-то хотел выбраться изнутри. Старичок передал привет «старой ведьме» – моей бабке и расплатился завязанным в узел носовым платком. Этот привет заставил задуматься о себе.
В былые времена бабушка сторонилась людей, и соседи называли её ведьмой. Она часто вздыхала, глядя на меня, и жалела, что способностями я обделён. Меня и курьером-то брать не хотели, но услышав её имя, так уж и быть, смягчились. А в последние годы мы с ней почти не виделись, она была занята, мотаясь по свету и воспитывая сразу нескольких правнуков.
Я не дурак и давно догадался, что посылки содержат в себе нечто таинственное и
даже больше – волшебное. Только поговорить об этом было не с кем. Я спрашивал других курьеров об их работе, но никто не носил особых посылок по пятницам, а некоторые крутили пальцем у виска, когда слышали о моих таинственных клиентах, их странных адресах и не менее загадочных свёртках. Тогда я плюнул на коллег и задался целью узнать, что и кому я доставляю. Это оказалось непростой задачей. Заглянуть внутрь посылки, не сломав печати, было невозможно, начальник передавал мне коробки уже запакованными, и получатели вскрывали их уже после моего ухода. Моё любопытство разгоралось тем сильнее, что вернуться и подсмотреть в окна адресатов тоже ни разу не удалось. Чаще всего я забывал о доме сразу, как только получал очередные «чаевые», и вспоминал о намерении задержаться под окнами не раньше чем через пять минут. То есть когда становилось поздно: квартира или дом исчезали, как не было. У одной старушки за порогом караулили два волка, и возвращаться резко перехотелось. А молодой смуглый крепыш как впился глазами в посылку, так ни на что уже не отвлекался. Он так спешил «поскорее провести ритуал», что начал раздеваться прямо при мне, так что я зажмурился и пулей вылетел из дому, спиной почувствовав, что в неё ударило что-то лёгкое, оказавшееся костяной пуговицей и, видимо, «чаевыми» курьеру.
Когда чемодан заполнился наполовину, характер моей работы вновь изменился.
Теперь я сам определял получателей, хоть ни за что не смог бы объяснить, каким образом.
Начальник выдавал мне посылку без адреса и имени, а я отдавал её с уверенностью в
своей правоте. Первые раза три было страшно, что настоящие получатели, не
дождавшись, станут жаловаться. Но всё было тихо. И я ходил по улицам, пока не встречал нужный дом и нужного человека.
В тот раз я положил в свой чемодан последнюю вещицу и подумал, что пора
подыскать новое хранилище, поскольку чемодан был заполнен доверху. До следующей пятницы ещё целая неделя, за это время надо найти нечто более вместительное – комод или шкаф. И вдруг в понедельник начальник сообщил, что в пятницу произойдёт важное событие: меня проэкзаменуют и в случае успеха примут в Сообщество. Он не уточнил, какое именно и для чего это нужно, без того понятно. Стать как мои клиенты – о большем я и не мечтал. На прощание он вручил мне конверт, опечатанный, как положено, и намекнул, что мне известно, что с ним делать. Я знал. Как знал и то, что дождусь пятницы, прежде чем вскрою письмо.