- Скажите, Клаус, что вы хотите сейчас от меня? Какой должен быть результат нашей встречи? - меня все же тянуло найти ясность в нашем разговоре.
- А вы зациклились на себе, Егор. Вас постоянно интересует свое место в процессе, а не сам процесс.
- Это вы стоите над процессом. Вы рассказываете, что можете влиять на события, или просто наблюдать за ними. Я же до недавнего времени и не задумывался о связи прошлого с далеким будущим, и не думал, что этот процесс нужно регулировать.
- Я не регулирую, я контролирую.
- А что такое контроль, как не способ регулирования?
Клаус помолчал, внимательно рассматривая меня. Мне даже неудобно стало от его взгляда.
- Хорошо, Егор. Как я раньше сказал, до нашего разговора я не хотел, что бы вы вставали у нас на пути. Я не особо опасаюсь распространения того, что я вам рассказал, потому что в вашем времени эту информацию посчитают бредом, а вас неадекватным или даже больным человеком. Вы бы дальше молчали, скорее всего, о нашей встрече. Я ожидал, что мы поговорим, и вы откажетесь от предложения Хельги. На этом бы мы и разошлись.
- Да он толком и не предлагал ничего. Он решил, что я должен выбрать чью-то сторону. А я не хотел выбирать ничью сторону.
- А сейчас? - спросил Клаус опять с внимательно рассматривая меня.
- Что сейчас?
- Ну вы сказали, что не хотели выбирать. В прошедшем времени. Сейчас ваше мнение изменилось?
- Я не знаю. Это слишком сложный выбор для человека, который не до конца понимает, что же на самом деле происходит. Вам легче, а я только осознаю в полной мере, что я узнал. И поверьте, меня это не радует.
- Многие знания рождают многие печали.
- Ага, а предал я сердце свое тому, что бы познать мудрость, а так же познать безумие и глупость.
- О, да вы весьма начитаны. - Клаус улыбнулся.
- Весьма поверхностно. Я просто не понимаю, то что я сейчас узнал, это мудрость, безумие или глупость? Больше на безумие похоже.
- А это все потому, что рациональная часть вашего сознания отвергает то, что не вписывается в школьную программу, в программу высшего образования, не вписывается в обыденность, об этом не говорят по телевизору и не пишут в газетах. В том времени, из которого я веду работу над историей, вся эта система контроля и коррекции является обычным делом. И она не направлена на создание в моем настоящем всеобщего блага или всеобщего бедствия. Скорее эта система мер для самого благоприятного течения истории в наше время. Мы так же ее оцениваем по собственным ощущениям от окружающего мира -- хорошо нам или плохо.
Он замолчал, а у меня не было подходящей мысли для продолжения беседы. Поэтому мы посидели молча какое-то время. Потом он снова заговорил:
- Так вот, я ожидал, что мы просто разойдемся, но вижу, что это не так. Я хочу вам предложить кое-что. Если вы согласитесь, я вам открою суть списка, который вы обнаружили.
- Это конечно интригующе, но вы же не можете этого сказать. Да и не зная, что вы мне собираетесь предложить, я не буду ни на что соглашаться.
- Я не сказал, что не могу. Я сказал, что вам или рано или не нужно этого знать. Если вы согласитесь на мое предложение, что эти условности отпадут. Предложение очень простое: вам нужно довести список до конца и сделать так, что все три события наступят, как того велит история.
- История или вы?
- Для меня они уже наступили, поэтому велит именно история. Моими устами. - мне показалось, что это шутка, но мой собеседник был серьёзен.
- А для чего нужен я? Ведь они и так могут наступить.
- Могут. А могут и не наступить, особенно если вмешается Хельги. Он же тоже видел список. Он сделает так, что для этих событий была одинаковая возможность как для свершения, так и для отмены. Ну конечно с нашей точки зрения это все выглядит как палки в наши колеса. Но по факту нужно признать, что он не добивается отмены. Он добивается возможности отмены. В общем, я предлагаю вам стать корректором.
-- Глава вторая. Корректор.
Я согласился. Ввязавшись в эту историю, я уже не мог остаться в стороне. Хоть для меня и оставалось еще многое загадочным и непонятным, но в стороне от этих событий я бы не смог остаться. Поэтому я согласился на предложение Клауса еще тогда, при первом нашем разговоре, совсем недолго раздумывая.
Во-первых, мне казалось, что это наследие бабушки, что я завершаю ее дело. Пусть оно и было ей навязано, но она посвятила этому всю свою жизнь, а значит для нее это было важно. Отдать дань ее памяти лучше уж таким способом, чем воспоминаниями.
Во-вторых, Клаус скорее всего тонко просчитал мое отношение к завязавшемуся действу. Я действительно не мог бы никому рассказать о произошедшем, ибо меня посчитали мы сумасшедшим. И молчаливое ношение в себе такой информации удручало бы бесконечно.
В-третьих, я, наверное, бы не стал саботировать ход истории, потому что мне до этого момента вообще дела до нее не было. А что-то делать наперекор полученной информации только из-за того, что я это узнал, я не стал бы. Поэтому я бы не принял сторону Хельги. Кстати, Клаус обмолвился, что Хельги -- это скандинавская версия имени Олег.
С новым ощущением причастности к великой тайне я прожил еще неделю. Потом ощущение поугасло, так как ничего не происходило. Тогда я понял, насколько мог выглядеть глупо: еще бы костюм супергероя надел и размахивал удостоверением патруля времени. Через неделю объявился Клаус. Он просто подсел ко мне в кафе во время обеда.
- Ну что остыл? - спросил он с улыбкой. Как-то незаметно он перешел на "ты".
- О чем это вы? - хотя я понимал, что он имеет в виду. Я продолжал ему "выкать".
- Да ладно, вижу что остыл. Давай к делу. Итак, я назвал тебя корректором, но ты пока еще не корректор. Твоя задача сделать так, что бы список событий закрылся. Тогда можно будет сказать, что ты успешно скорректировал текущий процесс. В самих событиях и времени их наступления ничего менять не надо. Но надо своими действиями подтолкнуть их наступление. Потому что с другой стороны будет Хельги.