- Нет. Встреча с каждым была по отдельности, каждый наговорил мне кучу фантастики, у меня тогда вообще голова кругом шла.
- Егор подумай, как можно узнать, в каком году они появились тут? - сказал Алекс.
- Может они что-то говорили о первых своих действиях, что они первое сделали? - включилась в расспросы Валерия.
- Так, подождите, не давите на меня. Надо подумать. Во-первых, оба они всегда говорили "мы", а не "я". Из этого сложилось впечатление, что рассказывают они о неких совместных действиях нескольких человек. Во-вторых, если упускать кучу информации про исторические личности, то первым упоминанием об их работе был контакт с бабушкой Раисой после того, как она утонула в пятнадцать лет. То есть, если посчитать, это был... Это 1940 год. В-третьих, Клаус сказал мне, что его телу сорок лет, а сознанию двести. То есть, он должен был появиться примерно в 1990-ом году. Между внушением бабуле и их прибытием пятьдесят лет. Алекс, а что вы вообще о них знаете? Вы там, у себя, были с ними знакомы?
- Нет, я их не знал. Поверьте, Институт коррекции истории -- это немаленькая организация. Многие сотрудники не знакомы.
- А кем вы там работали? - теперь я принялся за расспросы.
- Я формально и сейчас на работе. В командировке. - он улыбнулся. - Я готовился к трансляции, но в другой отрезок времени, что бы исправить кое-что. Трансляция не совсем одноразовая, но вернуться можно. После смерти. Погибаешь, умираешь от старости или болезни, да даже самоубийство -- все это способы открепления сознания. Оно возвращается, так сказать, своему владельцу. Потом идет анализ коррекции событий, а мы готовимся опять к забросу в прошлое, если это требуется.
- Ну тут два варианта. - Валерия включилась в обсуждение. - Либо до 1990-го года работал кто-то другой, а не Клаус с Хельги. Либо они забрасывались повторно.
- Обычно второй раз одних и тех же сотрудников в одно время не забрасывают. А тут одно столетие. - сказал Алекс. - Но теоретически все может быть. Только для возврата им нужно было умереть.
Я сказал:
- В военные и послевоенные годы это было несложно. Если их задача заключалась в том, что бы настроить определенного человека на выполнение исторической программы, то не обязательно было оставаться все почти сто лет просто для наблюдения. Достаточно было проконтролировать начальный этап после настройки. Клаус неоднократно употреблял фразу "коммуникативные технологии". Это что-то значит, Алекс?
- Да. У вас это называется гипноз и доступно малому количеству людей. - ответил он.
- А у вас? - спросила Валерия.
- Со временем это станет формой общения, коммуникации. Хороший способ передачи информации.
- Я так понимаю, что когда вы мне рассказывали про прошлое и будущее, а я спокойно сидела и внимала, это тоже было какое-то воздействие?
- Да, иначе я бы не убедил вас в том, что не вру.
- Ясно. Я была под гипнозом. Замечательно. А сейчас?
- Гипноз -- это внушение. А у меня другая цель. Так что ответ на ваш вопрос такой: вы, Валерия, были не под гипнозом, и сейчас я тоже не применяю такие, как Егор их назвал, коммуникативные технологии.
- Это не я назвал, это Клаус. - встрял я. - В общем, Алекс, я так понял, что про действия своих бывших коллег вы много не знаете. Тогда откуда у вас уверенность, что они не на правильной стороне? Может это ваш Институт все и задумал? Ведь получается, их отправляли не один раз к нам.
Алекс сделал паузу. Посмотрел на нас и сказал:
- Пытаясь во всем и сразу разобраться вы теряете время. У нас еще будет время это обсудить, но сейчас я предлагаю разобраться со слежкой от офиса. А потом заняться Клаусом и Хельги.
- Что значит "разобраться"? - спросила Валерия.
- Мне нужно знать, что этот человек. Если он так же, как Хельги и Клаус, прибыл сюда, то надо брать его действия под контроль. Если это местный наемник, то он нам не интересен.
- А я избавился от него недалеко от гостиницы. - сказал я с гордостью.
- А как я теперь его найду? - спросил Алекс.
- Не знаю, Алекс. Я же не мог предполагать о ваших планах. Я вообще их не до конца понимаю. Ваша задача предотвратить вмешательство в проведение Валерией своих исследований, как я понял. Но каким образом поставщик сырья для исследований может повлиять на конечный результат, а уж тем более на его принадлежность кому-то помимо ученых, я не понимаю.
- Егор, я не знаю методов работы свои конкурентов. Они слишком давно здесь. Я даже не знаю, как они могут находится тут столь долгий срок. Я только знаю их конечную цель. Помогите мне разобраться. Помогите Валерии сохранить результаты своей работы от посягательств.
-- Глава четвертая. Консультант.
Через пару дней я был дома. После событий в Питере у меня было еще больше информации к размышлениям, но отсутствовал какой-либо план действий. И я понимал, что оказался между двух огней. А при определенных допущениях и между трех.
С одной стороны Хельги с рассказами о необходимости случайностей в истории. С другой стороны Клаус с целью защитить земли от свалки. Кстати, он был самым логичным рассказчиком из всех, логично и доходчиво объяснил как свою цель, так и действия Хельги. А с третьей стороны был Алекс, который просто внес сумятицу во всё. После его утверждений у меня в голове был информационный винегрет, я не мог найти логическую цепочку в своих рассуждениях и сделать какие-то личные выводы. Мне пришлось выбирать, кому я верю больше. Кстати, он так и не привел доказательств связи Клауса и Хельги. Но на его стороне была Валерия, и это приходилось учитывать.
И я решил, что пока не верю никому. Только себе. Копаться в исследованиях Леры я счел занятием бесперспективным, а вот проверить информацию, полученную от каждой стороны, что бы найти в ней изъяны, было бы верным решением. Аналитик я или нет.
Я сел за стол, взял бумагу с ручкой и попытался накидать список той информации, которую я получил от каждого, и которую мог бы проверить на правдивость. Получилось совсем мало.