Впечатавшись в забор плашмя, я благодаря пузу Михаила довольно упруго от него отскочил, не сильно-то и ударившись.
- Глянь, прям "Кунг-фу Панда"! - сказал человек, бросивший меня в забор -- тот молодой парень, который побежал за мной.
Я снова намеревался убежать, сильно не раздумывая над тактикой спасения, но мощный удар в спину заставил меня не бежать, а лететь в сторону обочины. Потом меня грубо схватили за шиворот и поволокли в лес. Я обеими руками схватился за горло свитера, которое начало давить на кадык и душить меня. Через несколько секунд, когда я задумался о том, что нужно как-то оказать сопротивление, меня отпустили. Я тут же перекатился на спину и попытался сесть. Но мой лоб уперся в дуло пистолета.
- Не надо. - сказал спокойно парень. - Лежи.
Я настолько сфокусировался на дуле пистолета, на этом черном отверстии, что все объекты за ним расплылись. Я уже не видел парня, не видел окружающую обстановку, а оцепенело смотрел в провал дула. Вблизи оно казалось огромным тоннелем. А мыслей не было уже. Но пистолет прока что не стрелял, я понял это по нескольким тактам сердечного ритма, бухнувшим по ушам. Зато мне поднесли к лицу что-то другое, я услышал несильный хлопок, в лицо что-то брызнуло и я превратился в темноту.
И снова проснулся. На этот раз быстро, резко. Дернулся, что-то вскрикнув. После хлопка мне казалось, что тот парень все таки в меня выстрелил. Что-то меня держало, вокруг было темно. Я задергался, замахал руками, больно обо что-то стукнулся. Слева раздался женский голос:
- Мужчина, вы чего? Успокойтесь. Не надо так себя вести.
Я почувствовал, что на моем лице что-то есть, что-то закрывает мне глаза. Схватив это, я сорвал с глаз какую-то повязку. И очутился в самолете. Вернее, я в нем и был до пробуждения. В руках была маска для сна, наглазник, ночные очки -- как их там называют? Такая штука, которую выдают в самолетах, что бы поспать.
Я сидел у иллюминатора, шторка была опущена. Слева от меня сидела женщина средних лет, которая недоброжелательно смотрела на меня. Я пробормотал: "Простите". Сердце бешено колотилось, я пытался прийти в себя, но мне это удавалось с трудом, ведь до меня начало доходить, что меня опять куда-то перекинули.
Первым делом я постарался успокоиться. Пошутил сам про себя, что ничего страшного не случилось, я жив, а эти перемещения вообще скоро могут войти в привычку. Потом я начал изучать свой новый окружающий мир. Начал с себя. Пуза не было, что уже являлось хорошим знаком. Я был мужчиной, что тоже было приятно. Одет вроде бы прилично, обувь дорогая, на руках обручальное кольцо и часы. Так, кольцо. Ну если эта тетка слева назвала меня мужчиной, а не по имени, то стало быть это не моя жена, что немного упрощает ситуацию. Часы классические, в марках я не разбираюсь, но похоже, что не китайская дешевка.
В руках все еще была маска, а на ней был логотип "Аэрофлота". Я похлопал себя по карманам, и во внутреннем кармане пиджака нашел свой паспорт и корешок авиабилета. Приготовившись, открыл паспорт: Лапшин Игорь Григорьевич. Ужасное имя. Лицо обычное, брюнет, короткие волосы, острый взгляд, губы узкие. 1955 года рождения. Женат, детей нет. Прописан в Екатеринбурге. Билет Москва-Екатеринбург. А вот дата в авиабилете меня убила. 21 августа 1993 года.
Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Меня выбросили на семнадцать лет назад. В принципе, настоящий я в этом времени существую, но мне всего двенадцать. Но почему сюда? В этом времени нет никого, к кому я мог бы обратиться за помощью. А в городе, в который я лечу, я вообще ничего и никого не знаю. Я был там только один раз, когда учился в академии, ездил на олимпиаду по высшей математике. Но тут проблеск догадки забрезжил на периферии сознания. Откинув столик впереди стоящего сидения, я начал вытаскивать то, что находил в карманах. Паспорт, корешок билета, носовой платок, небольшое количество наличности. Я повертел в руках купюры, когда-то давным давно я видел такие. Больше ничего. Скорее всего у моего нового тела должна быть ручная кладь, в которой все остальное. Но ее искать я сейчас не буду, иначе привлеку лишнее внимание. Тетка слева продолжала периодически на меня посматривать. В мое настоящее время за излишнюю активность на пассажирском месте можно было получить нагоняй от бортпроводника и очутиться в руках транспортной милиции по прилету. Хоть я и был еще на грани паники, но все же на грани, поэтому старался себя контролировать.
Снова пролистав паспорт, я не нашел ничего нового. Но вот внимательное изучение билета дало результат: в поле "Служебные отметки" стоял смазанный штамп "Задержка рейса" и какие-то каракули ручкой, в поле "В обмен билета" было так же ручкой вписано "Отказной". С городом Екатеринбург вся эта история была связана тем, что там жил-был и работал Олег Аркадьевич Лопырев, он же Хельги Йодль. С его слов при перемещениях он заказывал три билета в одно направление. Задержка того рейса, на котором я летел, могла стать косвенным подтверждением того, что на этом месте должен был находится Хельги. А при последней встрече нахождение меня в чужом теле не стало для него неожиданностью! Это был факт. Он еще тогда что-то сказал про какую-то сработавшую веху. Мне нужно подтвердить или опровергнуть мою догадку. Если не получится -- я ничего не потеряю, если найду подтверждение -- будет еще одна зацепка по принципу моего перемещения во времени. Потому что два совпадения подряд это не совпадение.
Обретя для себя ближайшую цель, я откинулся на спинку и закрыл глаза. За размышлениями о том, что я повторю снова тот же путь, что и в теле Михаила, а именно полезу на рожон, я незаметно уснул.
Разбудил меня сигнал о требовании пристегнуть ремни, а затем объявление пилота о посадке в аэропорте Кольцово. На грани пробуждения я надеялся проснуться в своем времени и в своем теле, но чуда не произошло.
Процедура посадки, доставки в аэропорт и получения багажа прошла без эксцессов. Я нашел свою ручную кладь, просто задержавшись дольше всех в салоне -- последняя ручная сумка в верхней багажной зоне должна была оказаться моей. Так и получилось. На багажном транспортере я отыскал свой саквояж по бирке с фамилией. Именно саквояж. Правда пришлось снова заглянуть в паспорт, что бы уточнить, как меня зовут, так как спросонья я не сразу вспомнил. Саквояж я тут же отнес в ячейку камеры хранения, что бы не таскаться с ним. Беглый осмотр его содержимого показал, что там только одежда, в которой сейчас у меня потребности не было.