- А я думал, что персонально для меня.
- Нет. Видишь ли, по моему рабочему протоколу, так сказать, я не должен задерживаться на одном месте достаточно долго, что бы не оказывать влияние на окружающих, так как это влияние в какой-то мере повлияет на ход истории. У меня задача одна и она ясно определена. Поэтому я вынужден даже в пределах одного города перемещаться иногда по разным местам проживания.
- А как ты можешь влиять? Ты же должен, наверное, проживать жизнь своего носителя?
- Нет, это уже невозможно. Ну представь, что мое сознание попадает в тело какого-то человека и я начинаю слишком заметно менять его жизнь, потому что должен уже проживать две -- его и свою рабочую задачу. Возможны конфликты.
- Ну а как же Хельги завладел жизнь своего носителя в институте, что бы заниматься научной работой? Вы вообще как попадаете в нужного носителя? У Хельги даже имя носителя было Олег, что тот же самый Хельги, только на славянском. Как он это устроил?
- Ты опять пытаешься найти истину, которая слишком разносторонняя. Нет одного, полного, всеобъемлющего объяснения, которое ты так пытаешься найти. При переносе сознания существует фокус поиска носителя, по которому Хельги и попал в тело нужного сотрудника мединститута. Родственность имен, уверен, просто приятное для него совпадение, не более. Вот ты переносился куда? Только в те тела и места, которые неким образом взаимодействовали с Хельги, то есть в его вехи. А его переносили по фокусу. Кстати, если верить в две неудачные попытки переноса Клауса в начало двадцатого века, то скорее всего их переизобретенная технология не имеет такого фокуса выбора носителя.
- Может быть. Но мы же не знаем, кто были те два шизофреника, в которых попал Клаус.
- Они шизофрениками из-за него и стали. Ну да ладно. Давай о наших делах. Кстати, есть хочешь?
Мы пошли на кухню, и пока Алекс решил сделать что-то съедобное, я открыл ноутбук и проверил сеть.
- Так, расклад такой: есть наследственное дело, оно у какого-то питерского нотариуса, и нам надо его как-то добыть. - я защелкал клавишами, в поиске того самого реестра наследственных дел. - Но я, кажется, догадываюсь, что в нем передача прав на фонд "Ренессанс".
- Да я уверен в этом. - ответил Алекс. - Вопрос: кому?
В этом наши с ним мысли совпадали.
- А второй вопрос, - сказал я, - что нам с этой информацией, с этим наследником или наследниками делать.
- А что, есть выбор? Ты же сам говорил о подмене авторства.
- Я говорил об историческом искажении авторства. Кстати, фразочка не моя, бахвалиться не буду. - поправил его я.
- То же не хочешь искажать авторство? - ухмыльнулся Алекс.
- Ну типа того. Не люблю людей, которые цитируют чужие речи, мысли и слова, а потом утверждают, что они сами это придумали. Знаешь, бывают настолько тупые в их числе, что известные цитаты себе приписывают. Вот и сторонюсь таких ситуаций, не хочу таким быть.
- Сложный ты человек, Егор. - покачал Алекс головой. - Хотя, кто из нас простой. Вот, ешь.
Он поставил на стол тарелки с чем-то аппетитно пахнущим, но выглядящим не столь аппетитно. Я попробовал, оказалось съедобно и вкусно.
- О, неплохо! - похвалил его я.
- Неплохо? Да что бы ты знал, я постоянно учусь готовить! И это почти мой шедевр за пятнадцать минут.
Яичница с колбасой, кукурузой и помидорами под каким-то кисло-сладким соусом была для него шедевром. Я не стал его расстраивать рассказами о том, что такое настоящая еда, приготовленная дома.
- Слушай, а вы там чем питаетесь?
- Там, - он опять надавил на это слово, - мы питаемся почти тем же, что и вы здесь. Только без химии, антибиотиков, консервантов, красителей, заменителей, технических жиров и тому подобное.
- То есть вообще по-другому. - подытожил я.
- Да. Вы травите себя каждый день. И особенно усиленно по выходным.
- Если ты про алкоголь, то это такая традиция. Неужели она у вас изжила себя?
- Нет. Только это уже не традиция. Если по аналогии с настоящим временем, то у нас алкоголь приравнен к наркотикам. И перестань исподволь расспрашивать. Я вам уже говорил, я не автор ваших судеб.
- Ладно, ладно. Вкусно-то как! - подсластил я его самолюбие. - А что это за "автор судеб"?
- Ну когда ты говоришь кому-то о том, что случится в будущем, человек думает об этом, начинает готовится, подстраиваться. Он корректирует своё будущее в соответствии с новыми знаниями. Это почти как предсказатели, из-за которых люди меняли свою судьбу. Поэтому у нас там, - он язвительно выделил слово "там", - тех, кто много распространялся о будущем, называют авторами судеб и отслеживают потом изменения после такого авторства. Это как с твоей бабушкой поступили, только с ней было прямое воздействие, предсказание и направление ее судьбы. Я прошу, ну не приставай ты с расспросами, ну не надо тебе это.
- Как нам ознакомиться с завещанием, если существует тайна завещания? Нотариус нас пошлет далеко и надолго. - тут же сменил я тему.
- А кого не пошлет?
- Запрос суда, запрос прокуратуры наверное. Потенциальных наследников. Если наследственное дело открыто, то нотариус кем-то извещен о смерти Свиридова. И я думаю, что это уже потенциальные наследники обратились с документами о смерти.
- Может нам получить консультацию у нотариуса, кто и как оглашает завещание? А то слишком много допущения. - сказал Алекс. - Я не силен в области права, а тут каждая процессуальная мелочь может сыграть нам на руку или наоборот навредить.
- А говоришь, не силен в праве. "Процессуальная мелочь...". - передразнил я его. - Все основное можно найти в законах, в открытом доступе. Предлагаю выяснить два вопроса: была ли у Свиридова семья и потенциальные наследники, и кто инициировал открытие наследственного дела?
- Это так просто, как ты говоришь?
- Пока не знаю. Но мне надо сделать звонок другу. Ты сможешь узнать, где нам добыть корочки какого-нибудь силового ведомства? Корки нужны на один раз.