Ночевать поехали на новую вписку к студенту, на южную окраину Хартума.
Глава 15-я
Трехсторонние политические переговоры при посредничестве воронежского самогонщика.
— Суданские полицейские. — «Холодная вода — спать нельзя!»
13-е сентября посвятил осмотру музеев. К сожалению, в этот день опять были перебои с электричеством, и музеи были закрыты. Но в некоторые все же нас впустили охранники, а потом вяло требовали денежное вознаграждение и удовлетворились российскими открытками.
Возле многих офисов в Хартуме, прямо на тротуаре, стоят большие клетки с дизельгенераторами. Каждый раз, когда пропадает электричество, а это случается по несколько раз в день, улицы наполняются грохотом, воем и гарью многочисленных двигателей. Но благодаря такому агрегату, я смог отослать из интернет-кафе письмо, указав в нем телефон нашей вписки.
Вечером мне позвонила мама. Из России звонить в 2,5 раза дешевле, чем в Россию из Африки.
При разговоре слышно было хорошо, вот только слова долетали с задержкой в двадцать секунд.
Этой ночью в Хартуме была гроза с пылевой бурей, которая загнала нас со двора в дом, пришлось закрыть все ставни и двери. На улице, с огромной силой, проносились тучи пыли и песка, так что даже перебежать через двор до туалета было проблемой. Под утро песчаная буря превратилась в дождь и похолодало аж до +20 градусов. Жуткий холод для местных жителей!
Вчера вечером до нужного дома меня довез инженер, который получал образование в Ростове-на-Дону. На закате сидим во дворе, пьем чай с родителями студента. Открываются ворота и входит еще один типичный суданец, сам черный, а одежды белые, и с порога заявляет по-русски:
— Привет, Россияне! Самогон пить будете?
— ??? Ты что, тоже учился в России? — Догадался я о происхождении самогоноварения в Хартуме.
— Да. В Воронежском политехническом университете. Так пойдем ко мне, самогона налью, что вы здесь сидите? …
— Это, а … как же шариат? «Сухой закон»?!
— Да бросьте вы! Фигня все это… — Улыбаясь заявлял на чисто русском языке мусульманин-самогонщик.
С трудом удалось отделаться в тот вечер от воронежского самогонщика. На следующее утро он пришел продолжить общение.
— Вы говорите, что дальше в Эфиопию едите?
— Да. У нас уже есть эфиопские визы в паспорте, завтра выдвигаемся на юг, в Гедарефе у нас стрелка с товарищами.
— Эфиопия совсем другая страна, не как Судан.
— А ты там был? Говорят, там православие… да и предки Пушкина оттуда родом…
— Нет, я там не был. Но у меня здесь недалеко друг есть, он из Эфиопии.
— Слушай, здорово как! А давай мы попросим твоего друга составить нам небольшой разговорник из нужных фраз на эфиопском языке. И хорошо бы еще вот эту путевую грамоту перевести на амхарский язык.
— Пойдем, попробуем.
Сергей Лекай, попрощавшись со всеми, поехал на юг, а я, с двумя русскоговорящими суданцами пошел общаться с арабско-говорящим эфиопом. Сей человек, немного светлее кожей чем суданцы, работал в кафе на окраине улицы. Довольно большая толпа сбежалась смотреть, как я составляю амхарский разговорник. Я называл фразу на арабском, эфиоп говорил ее на амхарском, я записывал русскими буквами на бумагу. Иногда русскоговорящие студенты помогали мне переводить с русского на арабский.
Примерно через час расспросов, выяснилось, что наш собеседник, собственно, не из Эфиопии, а беженец из Эритреи. Это молодое государство много лет воюет за независимость от Эфиопии, на манер нашей Чечни. Советский Союз оказывал Эфиопии военную помощь, и именно советские самолеты разбомбили дом моего собеседника и вынудили его бежать с Родины. До сих пор на многих советских картах нет государства Эритрея, хотя они отделились от Эфиопии еще тридцать лет назад. Пришлось мне улаживать политические разногласия в российско-эритрейских отношениях:
— Твоя страна давала эфиопской армии очень много оружия, ракет, танков и самолетов.
Очень много людей на моей родине погибло от вашего оружия — Обвинял поначалу беженец меня и всех русских людей в моем лице. Толпа возмущенно загудела.
— Но мое государство не спрашивало у меня разрешения, когда передавало эфиопам все это оружие! Ведь очень часто правительство делает что-то, не интересуясь мнением народа. Вот тебя, Мухамед, — обращаюсь я к своему суданскому другу, — Тебя спрашивают когда бомбят города на юге или оказывают военную помощь другому государству?