Налазившись по Босре, мы собрались у ворот одного из домов, где оставляли рюкзаки, чтобы не лазить с ними по руинам. (Кстати, в Пакистане так лучше не делать — сопрут, а в Сирии можно. В маленьких городах и деревнях можно вообще оставлять что угодно и где угодно.) Тут и произошло обсуждение ситуации.
— Если Казанцев не отдаст открытки, я его побью! — кипятился именинник Гриша Кубатьян, никак не хотевший успокоиться после поражения в поединке в амфитеатре.
— Поздно уже, продано — значит продано, что за вопрос! — отвечал защитник мавродиков Шулов.
— Нас две недели здесь все кормили, вписывали, подвозили! А что теперь подумают о российских автостопщиках? — восклицали другие.
В общем, большинством голосов было поручено Казанцеву вернуть открытки обратно торговцу. Казанцев передал открытки борцу за правду Г. Кубатьяну. Тот пошел на торговую площадку перед амфитеатром. Продавцы стояли совершенно потерянные, торговли не было, осознать случившееся они не могли. Их по-настоящему потрясла эта маленькая русская хитрость. Гриша вручил открытки хозяину оных, и наука победила.
Босра была последним крупным городом, которым мы наслаждались в Сирии. После Сирии наш путь лежал в Иорданию, а далее — в Египет. Поскольку Иордания страна маленькая, решили не ограничивать себя излишними стрелками там и договорились о встрече в следующих местах:
1) Шестого марта, в день рождения Андрея Петрова, в египетском курортном городе Шарм-эль-Шейх, напротив главпочтамта, в 10.00 по египетскому времени.
2, 3) Девятого и десятого марта — в Каире, у ворот российского посольства, тоже в 10.00 по египетскому времени. Опоздавшие в Каир к десятому марта должны будут отзвониться в Москву или иным способом обязательно сообщить о своем существовании. Терять людей нам не хотелось.
По пути из Иордании в Египет всем путешествующим нужно решать не большую проблему. Эти страны не имеют общей границы, так как между оными тонким клином встряло государство Израиль. Поскольку израильская виза в паспорте делает вас нежеланным гостем во многих странах арабского мира, в Сирии, например, или в Судане, — большинство людей перемещаются на пароме из иорданского порта Акаба напрямую в египетский порт Нувейбу, минуя Израиль. Ближайшее будущее должно показать, придется ли нам воспользоваться этим паромом, или будут найдены иные, нетрадиционные способы перемещения.
Покидая Босру, мы разделились на следующие пары: Владимир Шарлаев и Костя Шулов поехали обратно в Дамаск, чтобы быстро сообщить тамошним корреспондентам о ходе Великой экспедиции; Андрей Петров — с Пашей Марутенковым; я поехал с Гришей Кубатьяном — сегодняшним именинником и, как вы помните, непроизвольным виновником нашего батумского заключения; Саша Казанцев остался в гордом одиночестве.
Было сумрачно и сыро. В последний день зимы шел наш последний дождь — после сего дня мы на два месяца позабудем про дожди. На пустынном, блестящем от дождя шоссе нас с Гришей подобрал англоговорящий иорданец, ехавший на большой, таксиобразной машине прямо в столицу Иордании, Амман.
Подъехали к границе. Сирийцы быстро прокомпостировали паспорта наши и водителя, а на иорданской стороне — вот незадача:
— Мистер Кубатьян, ваша виза просрочена!
Вот те на! Гриша, как и все мы, получал визу в Москве в самом начале января 1999 года. Однако посольщики еще не успели привыкнуть к трем девяткам и начертали «прошлогоднюю» дату выдачи: 05-01-1998.
Что же делать? К счастью, иорданцы обладают способностью ставить визы на границе всем желающим. Но виза для россиян здесь стоит 26 иорданских динаров (около 37 долларов; в Москве она стоила всего 22 доллара). Поскольку процесс обещал быть долгим, мы сбегали к машине, извинились перед водителем (он торопился) и выгрузили свои рюкзаки из багажника. После этого Гриша начал неторопливо качать права, но это было бесполезно: если там, в Москве, ошиблись, то туда и жалуйтесь.
Ничего не поделаешь. Обменяли деньги (в одном из зданий таможни работал удобный, аккуратный обменный банк), заплатили 26 динаров, и Гришин паспорт пополнился еще одной иорданской визой.
— Welcome to Jordan! Добро пожаловать в Иорданию! — улыбнулся таможенный офицер, возлагая в паспорт большой въездной штамп.