— Э-э… — начал тот.
— Что? — быстренько переспросила она. — Знаете что, вы мне тут голову не морочьте!
— Я КРОСС БЕГАЛ!!! — заорал несчастный Рудик, используя свой последний и единственный козырь.
— Кросс? Какой кросс? Ну, и что? Что вы ко мне со своим кроссом пристали? Ну, бегали, ну, молодцы! Ну, и что? Зачёт я вам не поставлю — вы на спецгруппу не ходили!
— Э-э… — попытался что-то сказать Рудик, страдая от удушья.
Эсэсовка же продолжала:
— Поезжайте на «Ульянку» — там преподаватели спецгрупп, вот с ними и разбирайтесь!..
До общаги Диму я донёс чуть ли не на плечах. Бедняга, оказывается, для него это ещё не конец.
— Ну, и что ты добился своим кроссом? — безжалостно подтрунивал над ним я, счастливый, что теперь у меня на одну проблему стало меньше. — Говорил же я тебе, что это совершенно ни к чему! Вот за упрямство и поплатился…
В заключение этой небольшой весёленькой истории можно сказать, что проблема Рудика, всё-таки, разрешилась, ему удалось-таки получить этот зачёт — самый последний зачёт по физре, ибо на этом семестре предмет «Физическая культура» заканчивался окончательно.
ЧАСТЬ 17. Мой день
Ну, вот, закончилась и эта сессия, на мой взгляд, самая лёгкая. И теперь по программе у нас должна быть производственная практика.
Первый слух разнёсся сразу же с молниеносной быстротой.
— Практика будет ежедневно на трёх заводах сразу! — кричал на всех углах Паша. — По 4 часа на каждом! Полчаса даётся, чтобы доехать от одного завода к другому!
Мы были поражены. Получалось, 13 часов в день вместе с переездами ежедневно мы будем батрачить на этой самой практике! При этом без права личной жизни и переписки.
Сомнения развеял Гармашёв, который от волнения так размахивал руками, что поднимал вокруг себя сильный ветер.
— Практика будет проходить на трёх заводах, но НЕ ОДНОВРЕМЕННО! Это надо же такую чушню придумать! Начнем с Балтийского завода, затем Северная верфь, а уж потом пойдёте на Адмиралтейские верфи. Задание получите потом. Короче, чтобы 5 июня все были как штык!
Гарма затопал на нас ногами, и мы быстренько разбежались в разные стороны. Сейчас же практика интересовала меня меньше всего. Моя башка была забита совсем иными мыслями. 5 июня — начало практики совпадало с моим двадцатиоднолетием, и это необходимо было отметить. Скорее всего, это был бы последний случай, когда я мог отметить свой день рождения со всеми моими друзьями. Больше такого, пожалуй, уже и не будет. Поэтому я никак не мог проигнорировать это событие.
Проблема была в финансах и довольно серьёзная. Оставалось или накупить продуктов и остаться абсолютно ни с чем, или… взять в долю Пашу(!). Последнее обстоятельство сразу же только при одной мысли об этом вызывало недержание — вспоминалось наше с ним прошлое празднество. Сколько тогда я с ним намучился — один Бог знает. Но похоже, что сейчас у меня другого выхода не было. Всё-таки, мне хватило ума не растратить все свои деньги полностью.
К этому времени на свою очередную сессию в Питер подкатила Катя. И я пошёл к ней за советом в 212-ую, в которой она остановилась. Надо сказать, что к этому времени в отношениях Кати и Гали произошли резкие перемены, и теперь они стали чуть ли не лучшими подругами. Ларисочка Карымова теперь была резко отброшена в сторону.
— Паша, конечно, не сахар, — ответила мне Катя после того, как я выложил ей свою проблему, — но попытаться стоит. Подойди к нему как-нибудь подипломатичней…
— Легко сказать «подипломатичней», — думал я, поднимаясь в 334-ую, — Паша и слова-то такого, наверное, не знает. С ним, вообще, спокойно может разговаривать только какой-нибудь эпилептик. Валяясь в судорогах на полу, они отлично бы поняли друг друга…
— А, чего тебе? — дверь открыл мне взъерошенный Паша, наполовину напялив на себя футболку. Вид у него, честно говоря, был неважный, а состояние убить кого-нибудь прямо-таки читалось на его невинном личике.
В общем, не в ту минуту я зашёл.
— Привет, Паша! — как можно спокойнее сказал я. — Как дела?
— А тебе-то что? Нормально! Чего надо?
— О, Боже, как же тут подипломатичнее? — пронеслось у меня в мыслях. — Надо бы валерьяночки выпить. Так, о чём бы с ним таком поговорить? Что он любит? О, Уитни Хьюстон!
— Паша! — радостно начал я. — А ты знаешь, Уитни Хьюстон собачку себе завела…
— Что? Какую собачку? — заорал на меня Паша.
— Пу-пуделя, — заикаясь от волнения, ответил я.
— Какого ещё пупуделя? Больной что ли?
— Да нет, здоровый, белый такой и весь стриженный.