— Ну, конечно же, колец! — были мои первые мысли. — Надо же, а я к ним, оказывается, уже привык.
Пока я лежал и потягивался на своей кровати, передо мной пронеслись события последних трёх дней.
— Что и говорить, — думал я про себя, — это были весёлые денёчки! Жаль, что всё кончилось так быстро, но это не от меня зависело.
Я встал, оделся, взял полотенце и пошёл на водные процедуры.
— Интересно, что скажет Сони, когда увидит меня? — думал я, умываясь и плескаясь как утка холодной водой. — Наверное, обидится очень. Зря только столько трудился.
Вернувшись обратно, я обнаружил, что Рудик с Владиком уже проснулись. Подождав, пока они умоются, мы пошли в столовую.
Принимая во внимание тот факт, что с Владиком мои отношения никоим образом не изменились, издалека мы, должно быть, представляли странную картину.
Впереди шли мы с Рудиком. Позади, делая вид, что спотыкается на каждом шагу, и тем самым как бы случайно отставая от нас, ковылял Владичка. Так, некогда дружная 215-ая теперь шла по коридору отдельными кучками, делая вид, что совершенно незнакомы друг с другом. Хотя Рудика это, естественно, не касалось. Он был, так сказать, нашей нейтралью, и если мне необходимо было что-то передать Владику (или ему мне), то Рудик охотно играл здесь роль переводчика. Конечно, ничего важного в этих просьбах не было, поэтому это были фразы типа «Скажи ЭТОМУ, чтобы постирал, наконец-то, свои платочки и освободил таз» или «Передай очкастому, что к нему заходила святая и звала его с собой на проповедь».
Возвращаясь из столовой все в такой же последовательности, мы имели счастье лицезреть, как эта самая святая с Васильевым под ручку уже кандыляла в «школу», из чего мы сделали вывод, что и нам не мешало бы поторопиться.
В «школе» перед лекцией Гармы на меня с упрёками набросился Лёха:
— Рыжий! Ты что! Зачем снял кольца? Ты же обещал мне, что я буду присутствовать, когда ты будешь пугать Гармашёва! А Бронников? Неужели ты лишишь доброго дедушку такого зрелища?
— А ты хочешь, чтобы он и на второй глаз окосел с перепугу? Обломись!
На лекции Гармашёв, показав для разминки, как обычно, несколько новых акробатических упражнений руками, заявил нам, что в конце этого последнего семестра нас ожидает потрясающий душу и разум зачёт.
— Вы должны знать ВСЁ! — энергично выставив вперёд левую ногу и правую руку, закричал он в класс. — Если не будете знать хотя бы одной темы, зачёта не получите!
Мы уже привыкли к этому времени, что Гарма нас частенько пугал, но из этого ничего не выходило, поэтому сейчас мы и в ус не дули. А зря! Если бы мы умели заглядывать в будущее, то уже сейчас я, Наиль и Лёша яростно принялись бы листать учебники по технологии, чтобы избежать грядущих событий. Но, увы, никто из нас пока ни о чём не догадывался…
— ОБЕД ПРОПУСТИМ!!!
Таким диким криком ошеломил нас Чеченев и вывел из состояния полной прострации, к коим неизбежно приводят Гармашёвские задания, которыми он нас снабжал с какой-то садистской быстротой.
— Ба-а-а! — проговорил Рудик, очнувшийся вперёд меня. — И верно, всего полчаса осталось.
Тут уже очнулись и другие подопытные профилакторского лечения, быстренько изучили ситуацию и набросились на Гарму, что-то крича и показывая ему на часы.
Опупевший от такого внезапного взрыва эмоций, тот не сразу всё понял, что от него хотят, а когда это произошло, всё же решился отпустить нас пораньше.
Едва только прозвучало это разрешение, нас как ветром сдуло. Задевая о бороду Гармашёва, мы пулей пронеслись мимо него и побежали к лестнице.
Шествие возглавлял летящий со скоростью ракеты Рудик, который всегда был у нас чемпионом по лестничным забегам. Его хрупкое тельце содрогалось от одной только мысли, что он может остаться сегодня без обеда, и это, наверное, придавало ему и без того нечеловеческую энергию. Вторым летел Чеченев, который заварил всю эту кашу. Более плотный чем Рудик, он всё же не мог представить себе, что кто-нибудь выпьет его компот.
— Ди-и-и-ма-а-а-а! По-до-о-о-о-ожди меня-я! — орал он вслед стремительно уносящемуся к линии горизонта Рудику.
А я-я-я и не спе-е-е-е-шу-у-у-у-у-у! — гудел впереди Рудик, подозрительно оглядываясь на Андрюху и прибавляя шаг, пока его «у-у-у-у-у» не стихло где-то вдалеке.
Зачем побежал я? И сам не знаю. Пропустить профилакторский обед не представлялось для меня концом света, к тому же я понимал, что преодолеть трассу «школа — общага» за полчаса (а если точнее, то уже за двадцать с хвостиком минут) почти нереально. По крайней мере, для меня. И всё же я побежал, уповая на судьбу и проклиная всё на свете.