Как я и предполагал, Кате мои новые достижения не доставили никакой радости. Обругав меня как можно более цензурно, она всё же села рядом со мной, и мы весело провели время, пропуская каждый раз по рюмочке.
По этому поводу мне тоже есть, что сказать.
Как уже упоминалось раньше, мамочка, провожая меня в дорогу, подложила мне литр спирта. И хотя она тысячу раз объясняла мне, как его правильно разводить, я не стал рисковать и попросил помощи у Пахома. Тот, большой мастер в этом деле, с радостью вызвался мне помочь. «Товар» он вернул мне в неисчислимых бутылках из-под пива, в которых бултыхалась какая-то красноватая жидкость.
— А это ещё что? — спросил я.
— «Инвайт», — ответил Пахом и запел: «Просто добавь воды!»
— А для чего?
— Так вкуснее будет. Я знаю, что делаю. Вещь кайфовая получиться.
И вот сейчас, после первого тоста, я попробовал этот фирменный напиток. Сидящая рядом со мной настоящая именинница сегодняшнего дня — Галя, как-то странно крякнула. Все тоже сразу загоготали и набросились на закуску. В голове у меня моментально всё поплыло, и поднеси кто-нибудь сейчас к моему рту зажигалку, я бы изрыгнул потрясающий факел. Я тут же отключился и стал нести какую-то чушь Катерине, которая старалась принять важный вид и через каждое слово вставляла быстрое: «Да-да-да-да-да!», пока, наконец, чуть не свалившись со стула, начала весело смеяться.
Оглушительно орала музыка, и дальше, чем через два человека уже никого не было слышно.
Когда рюмки опустошились в 3 или 4 раз, и всем уже стало на всё наплевать, столы отодвинули, и началась массовка.
— Рыжий, наложи мне ещё тарелочку, — заглушая звуки музыки, проревел Лёша.
И хотя это слово впервые прозвучало за сегодняшний вечер, я почему-то ни на минуту не засомневался, что это обращаются ко мне.
— Спасибо, Рыжий, — уже во второй раз так обратился ко мне Лёша, когда почуял запах еды.
Даже находясь в состоянии полной расслабленности, я почувствовал какое-то сладостное предвкушение чего-то от этого нового слова.
В жизни у меня ещё ни разу не было никакой клички, а если кто-то и пытался придумать её для меня, то где-то уже через неделю вся эта затея заминалась, и я по прежнему оставался самим собой. Может быть, это покажется кому-нибудь смешным, но я всегда мечтал иметь свою собственную компанейскую кличку. И поэтому сейчас, почувствовав зарождение моего нового имени, которое к тому же мне почему-то понравилось, я ужасно обрадовался, и оставалось только уповать на судьбу, чтобы меня и дальше продолжали так называть.
Веселуха продолжалась. Я улучил момент и стал рассматривать подарки. Среди них особо выделялась каменная глыба в форме собаки. Сей монумент подарил мне Рябушко. Но не один.
Посмотрев на Ларису и следуя её примеру, Рябушко привез с собой в Питер своего родного младшего брата Владика. В их родстве нельзя было усомниться — тот же орлиный нос и тот же припаршивевший характер. Из приличия мы с Пашей пригласили братца на нашу гулянку. Как видно, Рябушки не мучались проблемой выбора подарка и подарили эту замечательную собаку. Тупо смотря на неё, я пытался найти ей хоть какое-то применение, как увидел пробегающего мимо Владика (нашего).
— Интересно, если я сейчас кину ею в него, она разобьется или нет, — текли мои «трезвые» мысли.
— Владик! — заорал я, и подождав, пока он доползет до меня, продолжил:
— И что мне, собственно, с ней делать? — речь была, разумеется, о каменной глыбе.
Расширив глаза по семь копеек, Владя тупо и очень долго осматривал собаку, пока, наконец, не выдавил:
— По-моему ей очень хорошо тараканов давить! А то их в последнее время что-то слишком много развелось.
— А после сегодняшнего вечера их будет ещё больше, — добавил я, видя, как Паша роняет содержимое своей тарелки прямо на пол, так и не донеся его до рта.
— Бву-е-е! — прорычал Владик и выскочил в коридор.
Видя, что праздник удался, главным образом благодаря фирменному напитку «Пахом и К» (спасибо «Инвайту»), я ринулся в ревущую толпу и стал танцевать.
Где-то около полуночи я решил прогуляться по коридору.
— О, ты перекрасился! — передо мной появилась сияющая Анечка. — А тебе идёт!
— Спасибо, — ответил я и решил зайти в 323-ю.
Там оказались Лариса и смертельно пьяная Галя, которая валялась на своей кровати и посылала всех подальше, если кто-нибудь неосторожно подходил к ней.
Попав в тихую комнату и увидев спящую Галю, я вдруг почувствовал, что сейчас тоже свалюсь.
— Лариса, — обратился я к ней, — можно я пока на твоей кровати полежу, отдохну немного?