В разгар тренировки в рубку- кабинет ворвался Николос Касадакис, вы только послушайте, с порога начал он.
Что такого чрезвычайного мы должны послушать, раздраженно бросил Беджер.
Я закончил проект конституции, это была чертовски сложная работа, ведь он нам нужен сразу же, немедленно, но с учетом чрезвычайности обстоятельств я требую немедленного обсуждения. Конституция без процедуры всенародного обсуждения изначально порочна и не легитимна, тараторил Касадакис.
А пустотным скафандром вы в достаточной степени овладели, перебил его Беджер.
Я прекрасно знаю как в него влезть, вы только послушайте, не унимался Касадакис.
Ах вы знаете как в него влезть? Бедженр начинал заводиться, сказывалось напряжение и страх предстоящей работы. А как выглядит труп после взрывной декомпрессии вы знаете?
Касадакис никак не прореагировал на выпад. Его запал мгновенно прошел, как и не было. Я фаталист, сказал он, к тому же если придать конституции пропагандистский вес в виде героической гибели автора, то это даже к лучшему. Имен конечно не надо, но погибнуть за работой, в борьбе за конституцию, это сильный ход для любой пропаганды. Я согласен.
Флакс и Беджер обескураженно взирали на этого гуманитария. Было полное впечатление что он не шутит.
Ээ......, хорошо Николос, вы правы, после выхода из трубы у нас будет не меньше недели до города. Думаю нашему небольшому экипажу не составит труда обсудить ваш документ.
Отлично, ответил Касадакис, я передумал умирать. Могу я разослать текст уже сейчас?
Валяйте, буркнул Беджер. А Касадакис кивнул, радостно улыбнулся и покинул рубку.
Кажется у нас есть настоящий посол, ну или консул, я не разбираюсь в дипломатической иерархии, сказал Флакс. Он же нас умыл, в нашем же присутствии нас же и умыл. Беджер, вы только что нарушили свой же приказ командира группы о графике подготовки к высадке. Кстати наша команда будет довольна.
Как раз в этот момент послышался громкий зуммер гравитационного счетчика. Флакс и Беджер сразу же подошли к экрану и вот оно! На радаре четко проявилась крупная метка, сопровождаемая данными телеметрии. Метка движется с торможением и гонит гравитационную волну. Никаких сомнений это искусственный объект, то есть корабль. Курс почти встречный.
Чего стоишь, кто здесь пилот твою мать, заорал Беджер. Ему стало не до церемоний. Флакс был не в претензии, он уже упаковывался в своем ложементе. Флакс ударил по кнопке общей связи. Тревога по кораблю, большие разнонаправленные перегрузки, всем занять места по расписанию. Предметы не закреплять, опустить колпаки. Быстро по креслам если жить хотите.
А сам то чего торчишь как хуй с утра, не остался в долгу перед Беджером Флакс. Пакуйся.
Когда над пилотом и навигатором опустились защитные колпаки, они перешли на внутреннюю связь.
- Флакс, срочно сигналь требование опознания, прямо по английски. Мигай, сверкай, всем что есть, дескать вы вторглись и так далее. Сколько до него?
- Самое большее пол часа на встречных курсах.
- Не отворачивай, при прямо на него. Прямо на него, понял? В лоб ему иди.
- Зачем, как это в лоб?
- Если выстрелит, то на встречном из конуса выйти легче. А в лоб шрапнель не проходит.
- Какого конуса?
- Делай бля! Без вопросов а то сдохнем все. Разгон давай, выжимай все что есть. Скорость, давай скорость!
Резко навалилась перегрузка. Скорость сближения кораблей превышала световую, они неслись друг на друга. Один отчаянно тормозил другой разгонялся.
Встречный корабль наконец стал заметен оптически, в виде небольшого ярко голубого, смазанного солнышка. Интерференция света конечно не позволяла что либо конкретное разглядеть.
Заговорил прибор связи, на языке, который Флаксу ничего сказать не мог а Беджер из всего этого понял только «общество» и «остановиться с помощью кольца», или что то похожее. Вероятно от них требовали заложить огромную дугу для торможения.
Так прошло несколько минут, Флакс и Беджер ждали затаив дыхание, что было не сложно. Перегрузка придавила так, что дышать стало почти невозможно. Впрочем как и говорить. И вдруг перегрузка резко исчезла.
Все, сказал Флакс, мы на пределе, быстрее уже нельзя.
-Сколько?
-0,7
На этот раз громче грависчетчика запищал радар, еще четыре отметки.
-Флааакс.....! это огонь, это торпеды. На себя, вверх, вверх!
- знать бы где тут верх.
Этот самый верх тут же почувствовался болью и красным туманом в глазах, поэтому пилоты не видели как метки на радаре раскрылись венчиками. Но края венчиков опоздали по вектору движения Игрушки маньяка. Конусы сомкнулись и перекрыли друг друга позади корабля.