У правительственных войск есть независимые офицеры, воевать то как то надо, но их мало. Позволить себе большое количество свободных диктатура не может. Я вот например, типичный перебежчик из свободных. В общем, я подготовлю лекцию о внутреннем положении моей родины, все подробности будут до вас доведены.
Кстати берите таблеточки, это наноинъекторы, вот с этими резвыми ребятами в крови вы лет по 200- 300 проживете. Хорошая замануха для вербовки внеземных колонистов, правда? Пойду я, работы много.
С этого момента ни о каком спиртном на борту завода никто не помышлял, просто некогда было. Один сплошной учебный процесс и работа по производству. Нашлось даже приложение ручному труду, в результате первой поломки оборудования. Отказал погрузчик приемной рампы и военным пришлось в ручную разгружать автоматический челнок с добытым на прииске сырьем, причем разгружать в скафандрах. Тонна в космическом вакууме веса не имеет, но имеет инерцию. Работенка не из легких. А потом еще пришлось работягам запускать вторую рампу, на всякий подобный случай.
В течение трех недель в строй вступили еще два добывающих комбайна, один из которых занимался исключительно водяным льдом, так как запасы воды на борту конечны.
Но самое главное, за это время были построены 2 первых боевых космических аппарата. В конечном итоге их решили классифицировать как легкие внеатмосферные штурмовики.
На первые тренировочные полеты были назначены, естественно Сергеев и Иви в высоком звании летчиков испытателей и будущих инструкторов. Вот здесь и встала первая проблема, проблема топлива. Комбайны добывали водорода, метана и тяжелых элементов достаточно, а вот само производство топлива было маломощным. На полную заправку одного штурмовика заводская установка ракетного топлива должна была пыхтеть шесть часов.
В ходе постройки завода Йода не мог полностью контролировать точность соблюдения предоставленных корпорации технологий. Корпорация конечно пыталась экономить на всем. Как результат мощность синтезирующей топливо установки оказалась в пять шесть раз ниже изначально предусмотренной.
Кроме того, наличие некоторых поломок оборудования, говорило о том, что корпорация не смогла создать полностью автономную производственную единицу. Необходимость ремонтников, наладчиков и прочих специалистов была очевидна. Так что заправки новых машин пришлось дожидаться.
Вместо сосредоточенности и серьезного отношения к предстоящему испытательному полету, в шлюзе у ворот рампы царила атмосфера праздника. Не удивительно при скудности заводских развлечений. Даже сами испытатели, казалось не понимают опасности предстоящего. Еще бы, ведь они же сами, лично «клепали» новую жестянку, что придавало уверенности и ребяческого желания поскорее попробовать новую машинку из конструктора.
Васильчук притащил две пробирки наполненные спиртом и заявил, что собирается разбить их о борт штурмовика при спуске в пространство.
Только Йода не принимал участия в общей суете, разглядывая на экране лица занявших свои места пилотов, он пребывал в грустно-ироничном настроении. Он отлично знал, что вернувшись из полета эти двое навсегда останутся больны космосом. Подавляющее большинство представителей всех известных рас, однажды вкусив индивидуальный управляемый космический полет, остаются верны ему навсегда. Да, та самая болезнь моря, потом неба, теперь космоса, только значительно более тяжелая.
Йода знал, что теперь эти двое полезут на край вселенной и к черту в зубы, только бы на своих жестянках. Йода прекрасно помнил себя, ему хотелось сказать что то вроде «молодо зелено» или «любопытство сгубило кошку».
В успешности испытаний Йода не сомневался, он сам перепроверил всю документацию и убедился, что конструкторы сложили «кубики» хорошо и даже сумели выжать из готового набора некоторые преимущества перед известными ранее аппаратами «партизанского типа».
Стивер объявил предстартовую готовность, все быстро двинулись к шлюзовому люку, утаскивая с собой измерительную и тестовую аппаратуру на тележках, на ходу сматывая провода. Только Васильчук отделился от группы и метнул свои пробирки поочередно в каждый штурмовик, он счел, что спуск корабля просто обязан быть отмечен старинным ритуалом.