— Нет. Меня этот напугал, который на берегу был.
— Парень или патрульный?
— Этот, в зеленом.
— Дежурных не бойся, здесь сегодня сборище высокородных, понавезли сюда и охранки, и даже карателей. Эти вообще выглядят, как чудовища, но они здесь как раз для защиты. А тот парень пытался на тебя напасть?
— Скорее, агрессивно выяснить отношения.
— Забудь. Он к нам не подойдет. Я прослежу.
Сафира поежилась, и Киаран снова ее обнял. Сопротивляться не было никакого желания, наоборот, захотелось уткнуться носом в белую рубашку друида и прямо так сидеть долго-долго.
— Ты здесь в безопасности. Никто не обидит. Хочешь спать?
— Нет. Ты не досказал про контактную энергию, почему меня это должно было напугать?
— Хм. Видишь ли, как бы объяснить? Если речь заходит о каком-нибудь легком воздействии, когда нужно успокоить, я могу просто обнять, и станет легче. Но если все серьезно, например, тяжелая травма, потеря или проклятие — то понадобится нечто большее, чем просто посидеть рядом и руками поводить.
— Нечто большее? — Сафира приподнялась и непонимающе посмотрела на друида.
— Ну скажи, что этого ты тоже не знала, — вздохнул Киаран. — Боги пресветлые. Чему вас учат? Это не тебе упрек, прости, скорее, вашим учителям. Мы воздействуем с помощью физического контакта. Который, как ты понимаешь, без взаимной симпатии невозможен. Не получится.
Потребовалось время, чтобы понять прозрачный намек. Сафира долго складывала в голове разбегающиеся мысли и, наконец, смогла сконструировать из них внятную схему:
— Погоди, я сейчас скажу, но ты обещай, что не будешь надо мной смеяться. Пожалуйста!
— Не буду.
— Обещай! Потому что я могу совсем глупость сморозить.
— Обещаю, — Киаран сделал большие глаза.
— Друиды. Вы… типа как в нашем мире дриады, да? То есть вы можете излечить с помощью…
— Секса, — подсказал Киаран. — Мы называем это прямым контактом. Сексом занимаются люди. Что ты так смотришь?
— Поэтому и… контактные?
— Поэтому, — даже в темноте было заметно, что Киаран покраснел и одновременно попытался не смеяться. — Прости, это так забавно, что ты не знаешь о нашей особенности.
— То есть вы можете прямо с незнакомым человеком, только потому что надо… полечить?
— Да, — пожал плечами друид. — Для нас это нормально, это часть друидской природы. Но такое возможно только когда кто-то нуждается в… воздействии. И когда объект нравится. Тогда инстинкт сам включается. Такая способность есть не у всех, примерно у трети. У полукровок, как ни странно, практически у всех. За редким исключением. А еще мы… у нас… в общем, это нормально, что к нам испытывают особую симпатию, доверие или даже непреодолимое желание. Это тоже наша природа, притягивать. Даже если друид не одарен Искусством вообще. Тоже природа. Поэтому мы стараемся жить обособленно. Чтобы не провоцировать людей.
— Божечки. Куда я попала?
— Я тебя все-таки напугал, — вздохнул Киаран. — Если хочешь, позову кого-нибудь из людей, пусть с тобой посидят.
— Не надо никуда убегать, — Сафира схватила парня за рукав. — Все хорошо. Только не говори, что мне вот сейчас нужен этот ваш прямой контакт.
— Если ты про лечение, то нет, не нужен. На тебе нет проклятий, и болезней нет. А то, что тебя гложет, — Киаран усмехнулся, — с этим даже подросток справится. Доверишься?
— Никуда не пойду! — запротестовала Сафира, ощущая всю странность, ненормальность происходящего. Совершенно незнакомый парень, которого она видит первый раз в жизни, и такое странное… действительно, притяжение, похожее на инстинкт, который сильнее разума. Биохимия, для которой нет разумного объяснения.
— Не нужно никуда ходить, просто доверься. Немного друидского Искусства, — Киаран заговорщицки улыбнулся, обхватил руками лицо девушки и очень мягко, почти невесомо поцеловал.
Сафира почувствовала, как в голове, затем в груди, а потом в животе начали рваться прочные нити, перепутанные в ядовитые клубки. Рвались с треском, который отдавал в ушах, с ощущением, будто миллионы тончайших иголок выходят через кожу. И вдруг стало легче дышать и даже думать. Мертвая хватка, сдавливавшая грудь, не дававшая вдохнуть этот упоительный лесной воздух, отпустила. Невидимая рука, вцепившаяся в душу, разжала цепкие пальцы и растворилась в шумной, яркой ночи.