Брайс на секунду замер, прислушиваясь. Внутри здания продолжал стрекотать автомат. Скупой жест — и штурмовики устремились в распахнутые двери.
Первым в расход пошел парняга, оглашенно поливавший из автомата просторный холл. Бутылки с какой-то ядреной сивухой сыпались на пол с похоронным звоном. Бетон был мокрым, липким от крови и усеянным телами. Навскидку на полу лежали две дюжины убитых.
Сверху снова раздался стрекот — и один из оперативников рухнул. Ответная очередь припечатала автоматчика к стене, и Брайс скачками помчался вверх по лестнице.
Возле входа в длинный коридор он притормозил. Прислушался. Дверной проем огрызнулся короткой очередью. Брайс упал на одно колено и с низкой позиции ответил в коридор. Глухой удар — тело стрелка упало на покрытый выцветшей дорожкой пол. Момент был опасным, коридор узким, прикрывать сложно, на этаже — десятки кабинетов, и в каждом могла засесть невидимая смерть.
Сердце капитана колотилось. На решение — секунды. Брайс скомандовал штурм. Парни врывались, не размышляя. Некогда было думать. Автоматные очереди поливали помещения, выгрызая тех, кто был опасен, не давая опомниться.
Конец коридора. Зачистка окончена.
— Вы двое, обыскать этаж, — приказал Брайс. — Найти выживших, если есть, вызвать друидов. Остальные за мной вниз.
Виктор ждал на первом этаже — вместе с частью группы, зачищавшей просторный зал. Здесь было относительно чисто: одного стрелявшего сняли в первые секунды штурма, окровавленные трупы смирно лежали на полу, прямо в куче битого стекла, обломках мебели и прочих деталях «натюрморта».
Судя по звукам, на втором этаже парни Брайса обезвредили других любителей огнестрельных фейерверков. И все стихло — оперативно закончили. Или нет?
Обострившийся слух уловил новый звук — слева. Кто-то крался или полз и что-то уронил. В висках отчетливо застучал пульс.
Накатила тошнота и мигрень. Виктор никому и никогда не признавался, что его друидская часть всегда так реагирует на насилие. Эмпатическая синестезия — полная профнепригодность для службы в охранке.
Краем глаза он заметил спускающегося по лестнице капитана и его парней. Если на втором с задачей по зачистке справились так же, как и на первом, можно ожидать сюрпризов. Прокурор сделал мысленную пометку: оставленные без присмотра парни на первом этаже сработали халтурно. Не осмотрели помещение как следует, не все проверили.
Неужели все так прогнило? Настолько, что здесь, под самым носом у императора десятки трупов за каких-то двадцать минут?
Интуиция снова взвыла.
— Коннор, стоять! — в голосе запоздавшего Брайса лязгнула сталь. Догадался, что его парни облажались.
Виктор успел сделать шаг к неприметной двери в стене. Грохнул выстрел, левое плечо разорвало болью, и тут же на грязный пол рухнуло еще одно тело — с простреленной головой долго не живут. Внутренняя сирена замолчала: все кончено. Здание зачищено.
Виктор медленно повернулся к Брайсу.
— Здесссь. В ссстолице.
— И они без меток, — обескураженно заметил капитан, осматривая трупы. — Наемники. Это лангардцы. А эти вообще не знаю, откуда взялись.
— Сссуки, обнаглели как, — прокурор решил больше не разбрасываться словами. Он снова начал заикаться, не стоило этого лишний раз показывать.
Брайс осторожно заглянул за обшарпанную дверь.
— Баааа! Вот за что они тут сцепились!
За дверью оказалась довольно большая комната, практически доверху набитая тюками. Какие-то из них были прошиты пулями, и содержимое просыпалось прямо на бетонный пол. Черный порошок, хорошо знакомый любому опытному оперативнику из охранки.
Брайс с изумлением посмотрел на прокурора: капитану не доводилось слышать из уст сдержанного человека таких витиеватых матерных конструкций.
********
На улице было холодно, моросил мелкий противный дождь, но Виктору было наплевать. Он подставил пылающее лицо под капли и жмурился, пытаясь унять мигрень.
— Коннор, ты ранен, — заметил подошедший Брайс. — В больницу надо.
— Дежурю, — прокурор отправил очки и пистолет по местам.
— С простреленной рукой работать нельзя. Сейчас будет скорая, залатай хотя бы.
Отвечать Виктор не стал.
Дежурная друида принялась сноровисто хлопотать над ним прямо возле машины скорой. Стянула с Виктора бронежилет и безнадежно испорченную рубашку. Мельком глянула на огромную татуировку, пересекавшую грудь, живот и верхнюю часть левого плеча. Узор был замысловатым и сложным, не до вдумчивого рассматривания. Главное, что ранение не повредило прекрасный рисунок.