— А как же каратели?
— Где, здесь? — презрительно скривился альв. — В этой глуши? Карателей слишком сложно производить. Нужны особые… данные. Их остается все меньше, поэтому они сосредоточены только в столице, поближе к императору и высшим лордам. А сейчас тут толкутся, чтобы охранять аристократию. На празднике почти все семейства. Так что вам, можно сказать, повезло. В следующий раз будьте осторожнее.
— Мне закрыться дома, вооружиться кухонным ножом и повесить табличку «я злая собака»?
— Можно и так. Травяной отвар будете? — альв открутил крышку большого термоса и сунул туда нос.
— Не откажусь, — Сафира приняла деревянную чашку.
— Вы бы это… в столицу-то и ехали. Там сейчас безопаснее всего. Есть к кому?
— Нет. У меня там никого нет.
— Тогда поступайте в академию, на казенный кошт. Вы молодая, зацепитесь, пробьетесь.
— Куда я там поступлю, кому я там нужна? — Сафире хотелось расплакаться от обиды. — В Имперскую? Ума не хватит. В Военную? Не люблю, когда мной командуют.
— А чем вы занимаетесь, можно полюбопытствовать?
— Ну танцами, — Сафира не могла взять в толк, почему она так откровенничает с совершенно незнакомым… альвом. Но внезапно захотелось выговориться, просто побеседовать с тем, с кем она уже никогда не увидится. Другой город, другой круг общения. Они встретились первый и последний раз.
«Синдром попутчика это называется», — сама себе подсказала девушка.
— Так и поступайте в Академию искусств.
— Не смешно. Я хотела, но там конкурс, и я программу не знаю для поступления.
— Необязательно идти по конкурсу. У меня один из внуков туда поступил по воле народного выбора. Вы не знаете, что это такое?
— Нет, — Сафира округлила глаза.
— По крайней мере, вам стоит попробовать. Я своему тоже говорил — попробуй, вдруг получится? А у него и получилось, теперь уже на втором курсе учится, через год выпускной!
— Что такое народный выбор?
— Тоже конкурс, но отдельный. Когда приезжают молодые люди, у которых есть талант, но нет, как вы сказали, программы. Он мне тоже что-то такое говорил, что в нашей глуши подготовки нет. Вот они там выступают перед зрителями, их показывают по телевизору, а потом все голосуют, и лучших берут в Академию, за казенный счет. Но если и не выйдет, работу в столице легко найдете. Танцы — не позорная профессия, в Джалане очень востребованная. В общем, не пропадете и так, и эдак.
— Звучит обнадеживающе, — Сафира допила чай и поставила кружку на кушетку.
— Во всяком случае, надежд больше, чем в этой дыре. Я всем своим внукам так и говорю — езжайте в Джалан, нечего тут засиживаться. Младшая моя недавно замуж вышла, тоже за столичного! — альв со вздохом достал из-под плаща крохотный кожаный мешочек на веревочке и выудил из него синее крапчатое кольцо. — Вот. Я сам когда-то ей мастерил, на удачу. Она с ним и поехала. Говорит, действительно помогало. А теперь уже обручальное золото носит, красииивое!
— Это тоже красивое, — похвалила Сафира. Альв протянул ей поделку, видимо, чтобы похвастаться своим умением вытачивать из камня. И кольцо оказалось действительно хорошо: камень казался простеньким, неприметным, но даже в полумраке палатки были заметны удивительные узоры на его поверхности.
— Ну и берите себе. На удачу. Носите только, не снимая. Берите-берите. Мне уже некому его передавать, всех пристроил. Выйдете замуж — вернете.
— Куда верну? — опешила Сафира.
— Сюда же, в Идо. Городская больница, она тут одна. Я доктор Люс. Если жив еще буду, привезете. А нет, так дочке подарите. Не смотрите на меня так, мы альвы, для нас горы — это часть души. И мы — часть гор.
Сафира не раз слышала об альварских амулетах, которые изготавливали вручную. Слышала об их удивительных свойствах и о том, что их нельзя украсть или отнять, только по доброй воле продать или подарить от души. И сейчас ее интуиция подсказывала: этот подарок стоит принять. Каким бы странным ни казался жест незнакомца. В конце концов, терять ей было нечего.
*****
Виктор проснулся от того, что настойчивые солнечные лучи лезли в глаза. Просыпаться не хотелось совершенно. Тасита лежала рядом, расслабленная, согретая его объятьями.
«Откуда в закрытой палатке свет?»
Сощурившись против солнца, Виктор сфокусировал взгляд и понял, откуда. Вход был открыт, на пороге стояли двое в форме внутренней безопасности департамента.