— Его величество недоволен вашим поведением, — ехидно заметил канцлер.
— Я этого не говорил, — сурово осадил император. — Попрошу вас не перевирать мои слова. Лорд Райвен, вы правильно мыслите, но постарайтесь сдержать свой характер. Я с удовольствием уделю вам время для приватной аудиенции. Обсудим проблемы Альварской автономии и перспективы бюджетообразования империи. А сейчас давайте продолжим по существу. Лорды и леди?
Получив разрешение, высокородные одновременно загомонили:
— В общем, какая вам разница, приемный или нет, права распространяются на всех лордов!
— Закон равен для всех!
— Люди не могут быть равны, люди вообще не равны по своей природе, они вообще не равны никак!
— Доктор Коди был уважаемым друидом!
— Он был преступником и наркоторговцем!
— Таких вообще нужно расстреливать без суда и следствия!
— Вы предлагаете в борьбе с наркотиками действовать, как эти мясники-каратели?
— Зато они обеспечивают реальный результат, — ввинтился в разговор до того молчавший де Зирт. — У нас количество жаждущих на порядок меньше, чем в соседних странах. При том, что вы прекрасно знаете, сколько каждый день диагностируется психических нарушений.
— Имперский референдум показал, — поддержал друга Ким, — что жители полностью согласны с этими методами борьбы. Хотя друидская общность не одобряет карательных методов. Мы за излечение преступников, а не за их убийство. Но один жаждущий может погубить сотни, даже тысячи невинных людей. И если есть возможность предотвратить эти преступления методом самого жесткого пресечения…
— А скольких еще может убить лорд Коннор, если ему позволить и дальше творить самосуд?
— Служба психологического контроля не выявила никаких нарушений, — напомнила матрона Шания. — Виктор действовал из других соображений. Вам прекрасно известно, из каких. Материалы дела и показания лорда изучили все.
— Неужели нельзя было сделать это как-то аккуратнее? — хмыкнул лорд Бетан.
— Ну, в целом, он прав… Но, если его отпустить, начнется революция. Это дестабилизирует ситуацию в стране. Он был поставлен защищать закон, а в итоге начал действовать как мясник. Если так пойдет дальше, мы свалимся в тотальное беззаконие.
— Сегодня, — снова взял слово Ким, — в городской больнице умер племянник одного из высших лордов. Я не буду упоминать имен. Но умер он от наркотиков. Вы пытаетесь скрыть эту информацию, но она становится все более известной.
— Общественное мнение, по данным статистики, уже всколыхнулось, — пискнул один из помощников канцлера.
— Рейтинг личной популярности лорда Коннора в народе значительно вырос после публикаций о той операции…
— Можно подумать, мы тут рассматриваем не закон, а общественное мнение! Кого оно интересует?
— Общество в последнее время много чем недовольно, — заметил де Зирт. — К этому костру уже осталось только поднести спичку.
Ким поймал взгляд императора. Бесконечно уставший, мечущийся, наполненный сомнениями. Несмотря на всю многослойную защиту артефактов, увидел его тело — изможденное, истерзанное, сбоящее. Император колебался. И Ким понимал, почему.
*****
Тагир чувствовал, что все идет не так. Все было плохо. Виктор Коннор был слишком положительным героем для того, чтобы внезапно сделать из него чудовище, заклеймить и отдать на растерзание палачу. Еще недавно он был героем газет и передач, а теперь что? Казнить его означало расписаться в своей слепоте. В провальности кадровой политики империи. Тагир должен был после такого отречься от престола, признав себя никчемным правителем.
Но передать власть было просто некому. Сын умер, благо, успел оставить наследника. Только принц Джеремиан не давал особого повода для гордости. Скорее, наоборот. Изможденный император мечтал уйти на покой, но мужественно держался на троне, зная, что с его уходом все станет только хуже.
Нельзя было смахнуть Виктора, как надоедливую муху. И допускать самоуправства тоже нельзя, иначе каждый будет считать себя судьей.
«Пожалуй, стоит посмотреть, что гласит закон на эту тему», — подумал Тагир.
*****
Ахасо и оба старших Коннора нетерпеливо ждали возле входа в здание совета. Ким, де Зирт и лорд Райвен вышли одновременно, не переговариваясь. Совещание прошло скверно. Отвратительно. Говорить с кучей бестолковых, перепуганных лордов было не о чем. А император, похоже, был рад как можно раньше избавиться от необходимости выслушивать весь этот бред.