— Ну что? — нетерпеливо спросила Нора.
— Пока ничего, — уныло ответил магистр, — Совет не принимает окончательного решения.
Эдвард витиевато выругался на альварском. И на нем же спросил у де Зирта:
— Я правильно понимаю, что под окончательным решением этих золотоносных говорунов ты подразумеваешь рекомендацию приговорить к смертной казни?
— Да, друг мой.
Нора вцепилась в руку мужа.
Пока альвы беседовали, Ким аккуратно подцепил лорда Райвена под локоть и отвел в сторону.
— Ты хорошо выступил, — похвалил он совершенно разбитого и растерянного Гаральда.
— Не время для сарказма, патриарх.
— Это не сарказм. Просто ты говорил не с теми людьми. Они боятся Виктора. Народ его любит, а эти… ты сам понимаешь причины их страха.
— В том-то и дело, что я все понимаю, а сделать ничего не могу. Мое слово на совете ничего не решает.
— Рано опускать руки. Совет — не единственная инстанция. К слову, Гаральд… уж прости, я без титулов, мне дозволено.
— Конечно, патриарх.
— Так вот. Я искренне сожалею, что недооценил тебя. Мне говорили, что ты умный мальчик, а я думал, что это обыкновенная родственная гордость. Сегодня я увидел, насколько был не прав.
— Я привык.
— Не надо. Не привыкай. Иначе однажды сам в это поверишь. Ты умнее, чем все твои… коллеги вместе взятые. Чаще приезжай в общину, не забывай, что ты наполовину друид.
— И не имею ни капли друидских способностей. Ведь поэтому меня отдали в человеческую семью, — криво ухмыльнулся Гаральд.
— Это не повод забывать родственников. Ты должен понять, нам тяжело принимать подобные решения, но именно человеческая семья помогла тебе развить свои таланты в полной мере. Ты получил хорошее образование, ты делаешь головокружительные успехи.
— И теперь обо мне вспомнили? Выпью сегодня за это.
— Я понимаю причину твоей… обиды. Но сейчас нам нужно объединиться. И надеяться, что мы сможем что-нибудь придумать, чтобы спасти твоего друга. Хотя бы от эшафота.
*****
Триединая Империя, Джалан
Район Фирих, департамент финансов
Гаральд Райвен уже двадцать минут стоял в коридоре и гипнотизировал телефон. Впервые за все время дружбы с Виктором понял, каково ему с таким характером: когда приходится подолгу терзаться сомнениями и взвешивать малоприятные решения с позиции «а не пойти ли самым прямым и коротким путем». Сейчас коротко и прямо его могли послать до самой Каменной пустоши с полным на то правом.
Гаральд позволил себе помучиться еще немного, а затем набрал номер.
— Привет, предатель, — мурлыкнул знакомый голос с хищными интонациями. — Текстовая шлюха на проводе.
— Всегда преклонялся перед твоим умением помнить цитаты дословно, — Гаральд мысленно выдохнул. Если ответила, значит, не все потеряно.
— Прогиб засчитан, что тебе нужно?
— Сразу к делу, без предварительных ласк?
— Ты в них не силен.
— За пару лет многое могло измениться.
— За твоими переменами, что карьерными, что размерными, мы наблюдаем всей страной, — съязвила девушка.
— Я рад, что хотя бы ты не стала плюшевой и забывчивой. Надо встретиться.
— С какой целью, милый?
— С высшей, драгоценная.
Повисла пауза. И это был хороший знак, она думает.
— Через час, ресторан «Донжон», там подают дивную пасту с белыми трюфелями.
— Ради встречи с тобой я согласен даже на это, — заверил Гаральд.
— До встречи, милый.
Связь разъединилась.
Гаральду стоило больших усилий не высказать вслух все, что он думал о заявленных условиях. Забронировать столик в самом дорогом ресторане столицы можно было разве что за месяц. И, даже если совершить чудо, идти придется в парадном мундире — таковы были непреложные правила для посетителей из высшего сословия. Благо, этот пыточный ужас после совещания висит в шкафу, переодеться — пять минут. Но провести в нем еще пару часов? Короче, она просто издевалась. В сущности, имела право.
Триединая Империя, Джалан
Район Хеске, редакция журнала «Дива»
Лория Алиссандра Маоджаджа была родом из Халахи, небольшого полуострова на юго-западе. Де-юре земля принадлежала Империи, де-факто ее жители считали себя отдельной нацией и с завидной регулярностью требовали независимости от имперской диктатуры, а в идеале — полной сепарации с превращением полуострова в остров. Свою обособленность халахинцы подчеркивали с маниакальным упорством: носили экзотическую одежду, брили волосы на висках и затылке или укладывали в умопомрачительные прически. К этому добавлялись замысловатые татуировки, часто декорирующие половину тела, а то и все — с головы до ног.