Выбраться из этого порочного круга не удалось ни одной психоаналитической теории -«Ничто» не дает, и сколько бы новых попыток не предпринималось, в конечном счете всегда выходит редукционизм. Как образно сказал один из аналитиков: «Раньше было просто «Ничто», а теперь стало «Ни что иное как ...». И все осталось по-прежнему. Человек в психоанализе любых мастей - животное, гоняющееся за своим хвостом, замкнутая на наслаждение система.
Зачем нам понадобилось говорить о фрейдизме? Только потому, что Фрейду приписываются достижения, которых он не делал. Психоанализ есть «сборная солянка», объединившая в это название тьму различных теорий, называющих себя по привычке «анализом», поскольку клиент привык к этому слову вследствие рекламы, длящейся несколько десятилетий. «Психоанализ» обозвал своими терминами целый ряд психических явлений и объясняющих их механизмов, которыми человек «защищается» от отрицательных воздействий среды (жизни) с целью предотвращения расстройства поведения, но ничего реально не объяснил. Он лишь санкционировал «от имени науки» необходимость людям оскотиниваться для успешности обогащения в «экономической цивилизации» запада.
Русские психологи пренебрежительно именовали бессознательное «подсознанкой», не приписывая ей «ужасов фрейдизма», и плюя на либидо с высокой колокольни (национальная традиция!), памятуя об угрозах с похвальбушками американских психологов. Один из основоположников бихевиоризма, лауреат нобелевской премии, Б.Ф. Скиннер полагал, что «только изгнав автономного человека, мы можем превратить реальные причины человеческого поведения из недоступных в манипулируемые . Люди высоконравственные и высокоинтеллектуальные (и на западе) прекрасно понимали, какой сатанинской ценой достигается «преуспевание» цивилизованных стран, и какой новый мировой порядок они (по заветам ублюдков всех окрасок) нам, нормальным людям готовят.
Приведем цитату из работы 40-летней давности, гениального ученого, основателя теории открытых, живых систем Людвига фон Берталанфи: «Расширяющаяся экономика «общества изобилия» не может существовать без подобной манипуляции. Только при все большем манипулятивном превращении людей в скиннеровских крыс, роботов, торгующих автоматов, гомеостатически приспосабливающихся конформистов и оппортунистов может это «великое» общество «прогрессировать» ко все возрастающему национальному продукту. Представление о человеке как роботе было как выражением, так и мощной мотивирующей силой в массовом индустриальном обществе. Оно было основой для поведенческой инженерии в коммерческой, экономической, политической и прочей рекламе и пропаганде».
Л. фон Берталанфи не был одинок в своих умозаключениях. Начиная с 70-х годов XX в. в США начали бить «в колокол» многие культурологи[50]. «Общество потребления» резко менялось[51], т.к. фрейдистские идеи овладели массами. Это повлекло за собой дивергенцию между прежней «культурой США» и социально-политической структурой общества - капиталистическая экономика и ее социальные институты перестали соответствовать политической жизни. Они стали оппозицией друг другу.
В США стали доминировать тенденции ничем не ограниченной «самореализации личности». Стал царить культ «освобождения» от всего. То есть от «давления» любой «социальности»; от любых обязательств индивида перед другими людьми; от нравственности. Нарастала «некрофилия», саморазрушалась традиционная западная мораль как следствие нарастания в ней нигилистических тенденций (от безысходно-скептических, безвольно-атараксических до активистки-разрушительных). под влиянием ницшеанства и фрейдизма.
Культурологи испугались настолько, что даже требовали сменить врага. Вместо «советского социализма [52]», врагом объявлялась интеллигенция запада, («апокалиптическую, гедонистскую, нигилистическую», превратившая «шик модернизма» - авангардический разрушительный импульс» в «осевое устремление культуры»[53]) и принявшая фрейдизм как новую жизнь.
Культурологи США волновались не зря. «Приручение и использование» новых веяний не состоялось. Слегка или даже очень прирученное «неизбежное зла» не перестает быть злом. «Побежденная масскультура» оказалась не полностью манипулируемой и управляемой и не совсем «пугалом обывателя», как о том мечталось политикам с культурологими. Чтобы удостовериться в этом, необходимо всего лишь нынче включить «ящик». Нигилизм никуда не делся, фрейдизм - «на марше».
Западу, по мнению авторов, удалось лишь слегка «утилизировать» (в политических и экономических целях) всю эту дрянь и начать отправлять на экспорт. Но мусор, которым заваливают все народы «периферии», непрерывно вызывает кризисы и войны с другими национальными культурами стран Земли. И «войны культур» постоянно воспроизводится. Да к тому же, незаметно для запада, «разум» его общества помрачается, заражается «небытием», падает в «ничто». Невозможно противопоставлять общество его же жизни, если сама жизнь устремлена в «небытие» и «ничто».
Наступает деградация, многим видная со стороны и хуже всего то, что «Безумец с деньгами» (запад) втягивает весь остальной мир в свою психическую болезнь, инфицируя не имеющих иммунитета к западным «ценностям» и тем убивая остальные, соприкоснувшиеся с ним национальные культуры. Но они без боя не сдаются, они борются - кто менее, а кто более успешно. Запад «наращивает усилия», пользуясь где подкупом, где «антитеррористическими операциями» (Афганистан, Ирак), но становится только хуже.
Россия же была сдана правителями добровольно. Они же, якобы, хотели «как лучше!» настолько остро, что даже не пожелали узнать мнение народа – такие вот «России сукины сыны», «первопроходимцы экономических реформ»[54]. То, что происходит в России последние 15 лет, есть та самая «поведенческая инженерия», которая зиждется на инфицировании других обществ «западной болезнью». Пока, к счастью, откликнулись на призыв «машиноидной экономической цивилизации» запада, лишь те немногие, кого и агитировать было не нужно. Они «обнажились и заголились», обрядились в «тогу безобразного», скотства. Пытаются вытравить из народа национально культурные русские традиции.
Представители «сильно творческой интеллигенции» всех сортов и ОПГ (организованная правящая группировка) сплелись «в экстазе». Грустно, однако, что вслед за «начальством», все больше специалистов в различных областях деятельности и даже обычных людей (от безысходности) торопятся вскочить на подножку последнего вагона-теплушки поезда смерти России, «уходящего в никуда западных ценностей». В качестве «платы за проезд» они присягают на верность нынешним «хозяевам жизни» и пытаются выторговать себе право именоваться «элитой» за согласие быть полицаями. Ах, господа полицаи, бывшие специалисты умственного труда («экономисты и философы»)!
Память у вас, господа, короткая! Судьбы у полицая всегда одна – набить утробу перед неминуемой народной казнью - забвением навеки. Те, кому «тога безобразного» и позиция «сверхчеловека», помогает обогащаться на «крушении великой державы», считают себя победителями и мнят, что это надолго. Считают, что «народ (чернь) – дерьмо!» Тех, кто верит, что «русский – это судьба», - большинство народа и для нас все только начинается.
Авторы убеждены, что все дело - в духовном, национальном характере народа. В личностно характерологических наследственно обусловленных качествах индивида, которые под влиянием социума лишь приобретают «окраску», но не меняются. Россию западной соплей не перешибешь, не сломаешь. У нас всегда в запасе дубина народного гнева и еще кое-что.